Новая Луна моего Альфы: Украденная Жизнь, Брошенная Пара

ТОЧКА ЗРЕНИЯ ЛИРЫ:

Большой зал Стаи Чёрной Луны забит до отказа. Кай устроил банкет в честь моего возвращения — пышное торжество, призванное показать всей стае, что их истинная Луна вернулась. Звенят хрустальные бокалы, воздух гудит от разговоров и запаха жареного мяса и дорогого вина.

Но почётное место рядом со мной пустует. Альфа Кай опаздывает.

— Он так предан, — вздыхает волчица из соседней стаи, глядя на меня с завистью. — Ждать пять лет... это просто легенда. Я слышала, он лично пытал Одиночек, которые на тебя напали. Держал их в живых неделями.

Я выдавливаю слабую, натянутую улыбку. Эта история — ложь, тщательно сочинённая пропаганда, чтобы выставить его скорбящим, верным истинным. Правда в том, что он объявил меня мёртвой и завёл новую любовницу.

В этот момент в зале воцаряется тишина. Огромные двери распахиваются.

Входит Кай, выглядящий как могущественный Альфа в своём официальном чёрном костюме. Но он не один. По бокам от него — мои родители. За ним, держа за руку моего сына Колю, идёт Серафима.

По толпе проносится вздох изумления. Серафима в простом белом платье, её голова опущена, она играет роль скромной, жалкой Омеги.

Она подплывает ко мне, её приторный запах вызывает тошноту.

— Коля боялся, что мне будет одиноко, — шепчет она хрупким, дрожащим голосом. Она протягивает мне маленький завёрнутый подарок. — Благословение на твоё возвращение, Луна.

Моя мать кладёт руку мне на плечо, её хватка крепка.

— Будь великодушна, Лира. Она заботилась о Коле. Покажи стае свою милость.

Мою милость? Они приводят мою замену на мой же приветственный банкет и просят о милости? Унижение давит на меня физической тяжестью, но я заставляю себя взять подарок.

— Спасибо, Серафима.

Кай, видя напряжение, пытается исправить свою катастрофическую ошибку. Он опускается передо мной на одно колено, заставляя замолчать шёпот в зале. Он протягивает ещё одну коробочку.

Внутри — ещё одно ожерелье «Клятва Луны». Это — идеальное. Цепочка нужной длины, застёжка, которую я узнаю.

— Я заставил гоблинов-ювелиров работать всю ночь, чтобы переделать его, — провозглашает он, его голос звенит искренностью на весь зал. — Первое было недостойно тебя. Моя любовь к тебе должна быть совершенной.

Толпа взрывается восхищёнными возгласами. Как романтично! Как преданно! Два ожерелья! Его любовь так велика, что её нужно выразить дважды!

Он застёгивает его на моей шее. Металл холодит кожу. Я ничего не чувствую.

«Если есть две „Клятвы Луны“, — думаю я про себя, — значит ли это всё ещё „одна и единственная“?»

Позже, по традиции, я стою перед статуей Лунной Богини, чтобы вознести благодарственную молитву за своё возвращение. Кай рядом, его рука властно лежит на моей талии.

Я закрываю глаза.

— Я благодарю Богиню за то, что она вернула меня в мою стаю, — говорю я, мой голос ясный и достаточно громкий, чтобы слышали те, кто рядом. Затем я добавляю своё собственное желание. — И я молюсь, чтобы под светом луны осталась только я одна.

Смысл безошибочен. За моей спиной раздаётся вздох. Это Серафима.

Она разражается слезами, её плечи трясутся, и она убегает из большого зала. Драматичный уход.

Кай рядом со мной напрягается. Прежде чем он успевает отреагировать, на меня набрасываются мои родители.

— Как ты могла? — шипит мой отец, его лицо побагровело от гнева. — Ты опозорила её! Ты опозорила всех нас!

Моя мать хватает Кая за руку, её голос срывается.

— Иди за ней, Кай! Она такая хрупкая! Она может наделать глупостей! Найди её!

Они все смотрят на него, ожидая. Мои родители, умоляющие его утешить другую женщину. Я, стоящая молча, ледяная статуя, ждущая, какую Луну он выберет.

---