Новая Луна моего Альфы: Украденная Жизнь, Брошенная Пара

Спустя пять лет, проведённых в проклятом сне, я наконец очнулась. Первое, что я сделала, — пошла на запах своего истинного, моего Альфы, Кая.

Я нашла его в кабинете. Он целовал другую женщину — серую мышку Омегу, которую я едва узнала. Он сказал, что она ничего не значит, что она просто помогала унять его тоску. И я, как дура, ему поверила.

Но когда я пришла в Архив Стаи, старейшина сказал мне, что три года назад меня официально признали погибшей. Прошение подписали мои собственные родители, а исполнил его Кай. Он уже выбрал новую Луну: её.

Мой собственный сын сказал, что лучше бы я осталась мёртвой. Сказал, что та, другая женщина, добрее и должна быть его матерью.

Потом женщина, занявшая моё место, попыталась меня убить, столкнув со скалы в бурную реку. Кай нырнул следом, проплыл мимо моей протянутой руки и спас её.

Лёжа парализованной на больничной койке, я была вынуждена слушать, как Кай использовал свой Приказ Альфы, требуя переливания крови, чтобы спасти ей жизнь. Он даже не спросил, кто донор. Он просто приказал выкачать из меня жизнь, чтобы спасти свою наречённую Луну.

Пока жизнь утекала из меня, я видела всю свою семью — моего истинного, моих родителей, моего сына — собравшихся у её постели. Идеальная картина счастья. И тогда я наконец поняла. Пробуждение было ошибкой. Мой единственный путь вперёд — исчезнуть и молиться, чтобы они никогда не нашли призрак, которым я собиралась стать.

Глава 1

ТОЧКА ЗРЕНИЯ ЛИРЫ:

Первое, что я почувствовала, очнувшись, — это его запах. Кай. Мой истинный. Запах зимнего леса после грозы, острой хвои и холодной, чистой земли. Пять лет он был призраком в моих снах, воспоминанием, за которое я цеплялась в бесконечной, проклятой тьме.

Теперь он был настоящим. И к нему примешивалось что-то ещё. Что-то дешёвое и приторное, как увядшие цветы.

Я очнулась всего несколько часов назад. Тело было скованным и слабым после сна, показавшегося вечностью. Проклятие ведьмы наконец пало. Я вернулась. Но когда я пошла на его запах к кабинету, я увидела его. Моего Альфу. Моего Кая. Он целовал её, серую мышку Омегу по имени Серафима.

Его губы были на её губах, его сильные руки обнимали её лицо. Моё сердце, только что начавшее радостно биться, сжалось в груди.

Он отстранился, почувствовав моё присутствие, его глаза расширились от потрясения.

— Лира, — выдохнул он, его голос был сдавленным шёпотом.

— Она... она успокаивает моего волка, — пробормотал он, подбегая ко мне. — Он сходил с ума от тоски по тебе, Лира. Это ничего не значит. Она — ничто.

И я, как последняя дура, поверила ему. Моя любовь к нему была безбрежным, глубоким океаном, а это — всего лишь одна уродливая рябь. Я решила не обращать внимания. Я позволила ему обнять меня, позволила его знакомому запаху прогнать её приторную сладость.

Но сейчас я стою в Архиве Стаи Чёрной Луны, и ледяной ужас ползёт вверх по спине. Старейшина, усталый волк с сединой в волосах, избегает моего взгляда.

— Я не понимаю, — говорю я дрожащим голосом. — Что значит, моё дело закрыто?

Он вздыхает, и звук этот похож на шелест сухих листьев.

— Лира... три года назад тебя признали «Утраченной для Луны».

Эти слова — бессмыслица. Формальность для тех, чьи тела так и не нашли. Способ для стаи скорбеть и жить дальше.

— Признали? Кто?

— Прошение подали твои родители, — тихо говорит он, подвигая ко мне тяжёлый пергамент. — Ради стабильности стаи. И... его исполнил Альфа Кай.

Мои глаза пробежались по документу. Подписи моих родителей. Официальная печать Кая, вдавленная в тёмно-красный воск. Они не просто оплакивали меня. Они юридически стёрли меня из жизни.

— У него теперь есть наречённая Луна, — продолжает старейшина с жалостью в голосе. — Её зовут Серафима.

Серафима. Имя на вкус как пепел. Я помню её пять лет назад — тень в углу каждой комнаты. Я помню день нападения Одиночек. Она завела меня на ту поляну, её глаза были полны притворного ужаса, прямо в их ловушку. Я сражалась, чтобы защитить Кая, который был за много километров оттуда, ничего не подозревая. Когти Одиночек разорвали меня, а проклятие их ведьмы утащило меня в этот долгий сон.

Кай нашёл меня, истекающую кровью. Он держал меня на руках и клялся самой Лунной Богиней, что будет ждать.

— Вечно, Лира, — рыдал он. — Я буду ждать вечно.

Мой жетон стаи, маленький резной волк, который я сжимаю в руке, кажется холодным и бесполезным.

— Он недействителен, — подтверждает старейшина, заметив мой взгляд. — Уже много лет.

В моей голове раздаётся резкий сигнал. Мысленная связь, невидимая нить, соединяющая всех членов стаи, позволяющая говорить мысленно. Голос Альфы Кая, тёплый и гладкий, как мёд, окутывает мои мысли.

«Лира, любовь моя, ты у старейшины? Оставайся там. Я попрошу доктора стаи встретить тебя в больнице. Просто осмотр, для безопасности. Не приходи пока в поместье».

Не приходи в поместье. Потому что там она. Потому что мой сын, Коля, привёл её туда. Он называет её своей «наставницей».

Я не отвечаю на мысленную связь. Я выхожу из Архива, словно призрак, и ноги сами несут меня туда, куда он запретил мне идти.

Поместье Альфы, наш дом, ярко освещено, музыка и смех льются в ночную тьму. Я стою в тени деревьев, мой обострённый слух ловит каждое слово.

Я вижу их на большой террасе. Кай. Мои родители. И мой сын, Коля, его маленькая ручка в руке Серафимы. На ней венок из белых цветов. Они празднуют в её честь.

— Жаль, что она проснулась, — слышу я чистый голос сына. — Серафима добрее. Она должна быть моей мамой.

Моя мать смеётся. Этот смех всегда приносил мне утешение. Теперь он ощущается как удар.

— Тише, волчонок. Твой отец — Альфа. Стае нужна была Луна. Мы поступили наилучшим образом для всех, когда провели церемонию.

Мой отец согласно кивает.

— Это было правильное решение. Кай не мог править в одиночку вечно.

Это сделали они. Они все. Они похоронили меня, пока я ещё дышала.

Связь Истинных, та священная нить, что Лунная Богиня сплетает между двумя душами, не просто трескается. Она разлетается вдребезги. Ощущение — это жестокая, разрывающая агония в самом центре моего существа, зияющая пустота там, где раньше была вселенная любви. Я задыхаюсь, отшатываясь назад, прижимая руку к груди.

Другая мысленная связь прорывается сквозь боль, на этот раз старая и добрая. Это Наставница Элара, мудрейшая целительница стаи.

«Лира, дитя. Я знаю, что ты узнала. Для тебя есть место, если захочешь. Нейтральная территория. Тиходолье. Место, где ты не отвечаешь ни перед кем, кроме себя».

У меня перехватывает дыхание. Место, где можно быть свободной.

«Да, — отвечаю я мысленно, мой внутренний голос срывается от непролитых слёз. — Я согласна».

Я поворачиваюсь спиной к поместью, к семье, которая стёрла меня, к истинному, который заменил меня. Любовь, которую я к ним испытывала, теперь труп, и я не останусь смотреть, как он гниёт.

---