Слишком поздно, мистер Дон: Похороненная вами жена

POV Арина

Лука молчал на линии долгую, тягучую минуту.

Я слышала далекий, хаотичный гул оживленной улицы на его конце, резкий и жестокий контраст с могильной тишиной моей спальни.

— Объясни, — наконец потребовал он низким голосом.

— Я здесь мертва, Лука, — прошептала я, сжимая телефон. — Если я останусь, они меня убьют. Или я убью себя сама. Мне нужно исчезнуть.

Я услышала металлический щелчок зажигалки, за которым последовал шипящий выдох.

— Жнец снесет этот город до основания, если ты пропадешь.

— Не снесет, — сказала я, мой взгляд скользнул по свадебной фотографии на тумбочке. Стекло было покрыто паутиной трещин оттуда, где ее швырнули. — У него есть замена. Новый наследник. Я просто лишний конец, который нужно отрезать.

Я рассказала ему все — о бумагах на развод, о фиктивном браке, о химическом блеске в глазах Дамира.

— Мне нужна авария, — сказала я, мой голос дрожал. — Полное уничтожение. Классическая утилизация на пути к побережью.

— Считай, что сделано, — ответил Лука, его тон сменился на профессионально ледяной. — Будь на частной взлетной полосе через два часа. У меня есть для тебя убежище в Провансе.

Я повесила трубку. Прованс. Бескрайние лавандовые поля. Место, где имя Воронов не имело ни веса, ни крови.

Я начала собираться с лихорадочной эффективностью. Никакой одежды, никаких драгоценностей. Я взяла только наличные и поддельный паспорт, который Лука сделал для меня много лет назад — запасной вариант, которым я молилась никогда не воспользоваться.

Я как раз застегивала подкладку чемодана, когда ручка двери повернулась.

Я засунула сумку под кровать как раз в тот момент, когда вошла экономка, Мария. Она выглядела бледной, ее руки теребили фартук.

— Дон просит вас, донна Арина.

Я кивнула, взяв себя в руки. Я посмотрела на свое отражение в зеркале; я выглядела бледной, призрачной. Подходяще для женщины, идущей на собственные похороны.

Я вышла и спустилась по парадной лестнице. Дамир ждал в холле. Жанна стояла рядом с ним, ее рука лежала на его предплечье с собственническим видом, от которого у меня свело желудок.

Мальчик, Лёва, играл с игрушечной машинкой на холодном мраморном полу.

Дамир поднял глаза. На мгновение я увидела, как мужчина, которого я когда-то любила, пытается пробиться сквозь туман — смущенный, страдающий. Затем химический блеск вернулся, поглотив его целиком.

— А, вот ты где, — сказал он. Его голос был слишком громким, слишком маниакальным.

Я медленно прошла последние несколько шагов. Я сразу почувствовала запах — ее духи. Он был приторным, сладким и тяжелым, цеплялся за его пиджак, как вторая кожа.

— Кто у нас в гостях? — спросила я, сохраняя лицо непроницаемым.

Дамир моргнул, словно искренне удивленный, что мне пришлось спросить.

— Это Жанна. Новая няня. А это Лёва. Я беру его под опеку. Ему нужен отец.

Жанна ухмыльнулась. Это было маленькое, острое выражение, как лезвие, выскальзывающее из ножен.

— Приятно познакомиться, миссис Воронова, — сказала она, подчеркивая титул, который она уже украла.

Лёва оторвался от своей машинки. Ему было десять лет, но в его глазах не было детской невинности.

— Привет, мамочка, — усмехнулся он.

Это слово было рассчитанным ударом. Жанна издала тихий, изящный смешок.

— Он просто играет, — проворковала она.

Я почувствовала, как желчь подступает к горлу, обжигая. Я повернулась, чтобы уйти наверх, мои руки дрожали по бокам.

— Подожди, — приказал Дамир. Его тон изменился, стал резким и властным. — Лёва приготовил тебе обед. Чтобы начать с хорошей ноты.

Лёва встал, стряхивая с колен воображаемую пыль. Он побежал на кухню и через мгновение вернулся с дымящейся тарелкой борща. Он подошел ко мне со странным, нетерпеливым выражением на лице.

— Вот, — сказал он.

Я протянула руку, чтобы взять тарелку, намереваясь поставить ее на ближайший стол и уйти.

Но в тот момент, когда мои пальцы коснулись керамики, выражение лица Лёвы исказилось. Он с яростной силой толкнул тарелку вперед.

Кипящая жидкость выплеснулась мне на руку и запястье.

Я ахнула, боль была мгновенной и обжигающей. Тарелка разбилась на полу, красный суп выглядел как брызги артериальной крови на белом мраморе.

Прежде чем я успела вздохнуть, Лёва отбросился назад на пол.

— Она меня обожгла! — закричал он, хватаясь за свою невредимую руку, его лицо исказилось в притворной агонии. — Она швырнула ее в меня!