Отвергнутая сыном, я выбрала Дона

Альбина (от первого лица)

Воздух в старой спальне моей матери пах пылью и тленом. Подходящий аромат для невесты, которую продают на бойню.

Я стояла перед мутным зеркалом, глядя на незнакомку в отражении. Свадебное платье, винтажное кружевное чудо, стоившее моему отцу последних остатков ликвидности, тяжело висело на моей фигуре. Оно было красивым, да, но ощущалось не столько платьем, сколько саваном.

— Альбина.

Мой отец не постучал. Он стоял в дверях, его лицо было серым и испещренным морщинами от стресса человека, который поставил все на проигрышную карту. — Машина здесь.

— Алексей в ней? — спросила я голосом, лишенным надежды.

Он отвел взгляд. — Произошли... изменения в планах. Алексей задержан по срочным семейным делам. За тобой послали Капо, чтобы сопроводить.

Я издала сухой, безрадостный смешок. Задержан. В нашем мире это обычно означало закопать труп или увернуться от пули. Но для Алексея Громова, избалованного принца Московской Братвы, это, скорее всего, означало, что он не удосужился вовремя проснуться.

Посылать Капо за невестой было оскорблением. Это кричало всему миру, что я не более чем груз, залог, который нужно принять по расписке и доставить.

— Пойдем, — сказала я, подбирая тяжелый подол. Я не доставлю им удовольствия видеть мои слезы. Не сегодня.

Храм Христа Спасителя был пещерой из камня и витражей, до краев наполненной самыми опасными хищниками города. Воздух гудел от напряжения, низкая вибрация сотрясала мои кости, пока я шла к алтарю.

Одна.

У алтаря не было жениха. Только священник, выглядевший нервным, и пустое место, где должен был стоять Алексей Громов.

Шепот начался еще до того, как я дошла до первых рядов. Он змеился со скамей, словно гадюки.

— Где он?

— Посмотрите на ее лицо. Она знает.

— Девчонка Карповых — испорченный товар еще до того, как кольцо надели.

Я держала подбородок высоко, мой взгляд был прикован к распятию над алтарем, и я молилась о силе или, может быть, о том, чтобы молния поразила меня на месте.

Когда я заняла свое место, чья-то рука схватила меня за предплечье. Фаина Неверова, моя единственная подруга в этом аквариуме с акулами, наклонилась ко мне. Ее лицо было бледным, глаза широко раскрыты от паники.

— Аля, — прошипела она, ее голос был едва слышен за нарастающим гулом толпы. — Ты должна знать. Это не семейные дела.

Мое сердце пропустило удар. — Что такое?

— Он уехал. Алексей. — Она с трудом сглотнула. — Контакт моего брата на Казанском вокзале видел, как час назад он садился на поезд в Калифорнию. Он с той певичкой из Кафе «Пушкинъ». С Ксенией.

Мир накренился.

Он не просто бросил меня у алтаря. Он сбежал с любовницей. Он предпочел певичку из кабаре союзу наших семей, священному Пакту, который поддерживал мир в Москве.

Унижение было не холодной волной, а огненной бурей. Оно горело в моих венах, испепеляя страх, испепеляя печаль, оставляя после себя лишь твердую, кристаллизовавшуюся ярость.

Я посмотрела на первый ряд. Там в своих черных дизайнерских костюмах и платьях от кутюр сидела семья Морозовых. В центре сидела Софья Громова, Вдовствующая Королева. Ее лицо было каменной маской, но я увидела вспышку ярости в ее глазах. Она знала. Они все знали.

Они собирались позволить мне стоять здесь и принять позор. Они собирались замять это извинениями и деньгами, а я навсегда останусь посмешищем для всей Братвы. Отвергнутая невеста.

Нет.

Мои руки пришли в движение прежде, чем разум успел их остановить. Я подняла руки, сорвала фату с головы и швырнула нежное кружево на мраморный пол.

Шепот мгновенно затих. Наступившая тишина была оглушительной.

Я повернулась спиной к алтарю и лицом к собравшимся. Мой взгляд встретился с взглядом Софьи Громовой.

— Где он? — потребовала я. Мой голос не дрожал. Он прорезал тишину, как лезвие.

Софья медленно встала, ее присутствие было властным. — Альбина, это не место для таких разговоров. Мы обсудим это наедине. Алексей...

— Алексей сбежал со шлюхой, — прервала я, и вульгарное слово эхом отразилось от святых стен. По залу пронеслись вздохи. — Он нарушил Пакт. Он оскорбил мою кровь и вашу.

Губы Софьи сжались в тонкую линию. — Мы вернем его. Он исполнит свой долг.

— Он мне не нужен, — сказала я, и слова показались на вкус как железо. — Я не приму труса в свою постель. Я не выйду замуж за мальчика, который бежит от своих обязательств.

— Пакт требует союза между Карповыми и Морозовыми, — сказала Софья, ее голос опустился до опасного тона. — Не думай, что можешь просто уйти, дитя.

— Я не ухожу, — возразила я, подходя ближе к краю возвышения. Я почувствовала, как странная, ужасающая сила проносится по моему телу. Мне больше нечего было терять, и это делало меня опасной. — В контракте указано, что дочь Карповых должна выйти замуж за сына Морозовых, чтобы скрепить альянс. Там не указано, за какого именно Морозова.

Весь собор, казалось, затаил дыхание. Даже Дон, сидевший в тени первого ряда, слегка пошевелился.

Я посмотрела на Софью, бросая ей вызов, осмеливаясь заставить ее признать логику наших собственных законов. — Поскольку ваш наследник не годен, я требую, чтобы контракт был исполнен кем-то другим. Ради чести вашей семьи я требую замену.

Я сделала паузу, позволяя весу моих следующих слов повиснуть в воздухе, словно лезвие гильотины.

— И поскольку вы не смогли предоставить жениха, — сказала я тихо, — я выберу его сама.