Отвергнутая Альфой: Я стала Луной его врага

ПОВ Эльвиры

Солнце взошло, насмехаясь своим теплом над морозом, пробирающим меня до мозга костей.

Но оно не принесло света в мой мир. Я не спала. Всю ночь я смотрела в потолок, чувствуя, как брачная связь в моей груди увядает, словно умирающий лист, сворачиваясь, пока от неё не остался лишь пепел.

Когда наконец наступило утро, я вошла в Зал Совета. Воздух был тяжёлым от запаха старого пергамента, древнего дерева и пыли вековых традиций.

Старейшина Серафим, дед Кирилла, сидел во главе стола из красного дерева. Он поднял голову и удивлённо моргнул, когда я вошла.

— Эльвира, дитя моё? Что привело тебя сюда так рано?

— Я расторгаю помолвку.

Мой голос был спокоен. Пугающе спокоен. Он не походил на голос девушки с разбитым сердцем, он звучал как голос незнакомки. И это меня пугало.

Серафим уронил перо. Оно громко стукнулось о дерево.

— Расторгаешь? Ты — Пара Альфы. Это не человеческий брак, от которого можно просто уйти.

— Это деловое соглашение, — поправила я его резким тоном. — Контракт. Который Альфа Кирилл публично и вопиюще нарушил.

Я не стала дожидаться ответа и положила на стол между нами толстую папку.

— Моя семья поставляет шестьдесят процентов серебряной руды для этой Стаи. Мы контролируем торговые пути на Север. Если я всего лишь «политическая необходимость», как красноречиво выразился ваш внук, то я отзываю свои политические активы.

Глаза Серафима расширились. Он был волком логики, а не эмоций. Он знал, что экономика Стаи зависит от спасительной поддержки, которую оказывала моя семья.

— Ты перекроешь поставки? — спросил он, понизив голос. — Из-за ссоры влюблённых?

— Ради своего достоинства, — ответила я. — Я перекрою поставки. Я оставлю эту Стаю без серебра, пока вы не начнёте умолять. Если помолвка не будет аннулирована и я не смогу свободно найти новую Стаю.

Серафим посмотрел на меня — по-настоящему посмотрел — впервые за много лет. Он больше не видел покорную девочку, он видел стальной стержень в моём характере.

— Я... я поговорю с Советом, — пробормотал он, ёрзая на стуле. — Мы не можем позволить себе потерять торговые пути.

Я вышла, чувствуя странную, пустую лёгкость в груди. Но вселенная ещё не закончила испытывать меня.

Завернув за угол, я чуть не столкнулась с Лилией.

Она шла со стороны спальни Кирилла. Воздух вокруг неё был пропитан его запахом — мускусом, сосной и безошибочным, приторным запахом секса.

Она улыбнулась — приторно-сладкая улыбка, не коснувшаяся её глаз. С притворной фамильярностью она взяла меня под руку.

— О, Эльвира! Доброе утро. Хорошо спала? Кирилл не давал мне уснуть всю ночь, мы обсуждали дела Стаи. Он такой преданный своему делу.

Дела Стаи. Ну да.

Мой желудок скрутило. Запах её тела, смешанный с его запахом, был отвратителен.

— Не трогай меня, — рявкнула я.

Я выдернула руку. Я не толкала её. Я едва до неё дотронулась.

Но Лилия ахнула. Она театрально отшатнулась назад, взмахнув руками, и рухнула на каменную дорожку.

— Ах! — взвизгнула она, схватившись за лодыжку. В её глазах мгновенно навернулись слёзы — идеальное представление. — Эльвира! Зачем ты меня толкнула?

Через несколько секунд нас окружил грохот шагов. Члены Стаи, воины, слуги — они обступили нас, их глаза были широко раскрыты и полны осуждения.

— Она её толкнула, — прошептал кто-то. — Я видел. Ревность — уродливое чувство.

Затем давление в воздухе резко упало.

Альфа.

Кирилл протолкнулся сквозь толпу. Он даже не посмотрел на меня. Он сразу же подошёл к Лилии и опустился на колени рядом с ней в пыли. Его глаза были полны нежности, которой он никогда, ни разу, не проявлял ко мне.

— Лилия? Ты не ушиблась?

— Она... она не хотела, Кирилл, — рыдала Лилия ему в грудь, уткнувшись лицом в его рубашку. — Она просто расстроена, потому что ты провёл время со мной.

Кирилл поднял на меня глаза. Его взгляд был холодным, как обсидиан, лишённым всякого узнавания.

«Довольно».

Его голос прогремел у меня в голове через мысленную связь. Приказ Альфы.

Мои колени подогнулись, и я с болезненным треском упала на камни. Мышцы свело против моей воли, заставляя меня подчиниться. Это было унизительно.

— Ты — будущая Луна, — выплюнул Кирилл, поднимаясь и увлекая за собой Лилию, защищая её от несуществующей угрозы. — Так веди себя соответственно. Перестань издеваться над теми, кто слабее тебя.

Он обнял Лилию за плечи, защищая, и ушёл. Стая последовала за ним, оставив меня одну стоять на коленях в пыли.

Они думали, что я слабая. Они думали, что я сломлена.

Я смотрела на удаляющуюся фигуру мужчины, который должен был стать моей родственной душой.

— Альфа Кирилл, — прошептала я ветру, и на моих губах зародилась клятва. — Твоя сегодняшняя благосклонность — твоё завтрашнее сожаление.