Отвергнутая им, присвоенная его братом

Лилия Белова ПОВ:

— Софья, забудь о платье, — сказала она странно ровным голосом. — Церемонии не будет.

Слова дошли до меня не сразу. Это были просто звуки, бессмысленные и абсурдные.

— О чем ты говоришь? Клим ждет меня.

Кривая усмешка, наполовину извиняющаяся, наполовину хвастливая, скривила ее губы.

— О, он ждет, Лилия. Но не тебя. Он ждет меня.

В голове стало пусто. Мир накренился. В моем сознании Лана издала растерянный, душераздирающий скулеж. Слово «пара» было священным, понятием, которое могло быть связано только с одним именем. Клим. Не... не с ее.

Софья подняла руку, повернув запястье. Свежая серебряная руна мерцала на ее коже — витиеватый символ волчьего укуса.

Этот вид обжег мне глаза. Я знала эту метку. Это был знак Избранной пары — обряд связывания, который Альфа совершает, только когда отвергает свою Истинную пару ради другой.

Комната закружилась. Я схватилась за край туалетного столика, чтобы не упасть. Мое отражение смотрело на меня — призрак в белом платье, с лицом, застывшим в маске недоверия.

— Почему? — это слово прозвучало как рваный, отчаянный крик в тишине.

— Ему нужна поддержка моего отца, — объяснила Софья пугающе рациональным тоном. — Беты обладают большой властью. С их преданностью его переход в статус Альфы будет безупречным. Это политический союз, Лилия.

Ее слова были кинжалами, и каждый находил свою цель.

— Омега, даже Истинная, не может дать ему такой силы. Ты должна понять. Нужды стаи превыше всего. — Ее голос был холодным, вторя прагматичным, одержимым рангом ценностям, которые ее отец проповедовал годами.

Острая, колющая боль пронзила мою грудь, прямо там, где находилась моя связь с Климом. Это было ощущение того, как связь, предначертанная судьбой, начала истаивать, духовный разрыв, который происходит, только когда один из пары совершает высшее предательство.

Мое сердце не просто упало, оно превратилось в кусок льда. Он не просто решил. Он уже сделал это. Ритуал был завершен.

Растерянный скулеж Ланы превратился в яростное рычание. *«Лжец! Предатель!»* — взвыла она в моем сознании.

Шок начал отступать, сменяясь холодной, ясной сосредоточенностью моей истинной натуры Альфы. Я должна была уйти. Я должна была увидеть его. Но нужно было сохранить фасад. Я — убитая горем Омега. Именно это все должны были видеть.

Я протолкнулась мимо Софьи, мои движения были неуклюжими и отчаянными.

— Нет, — выдавила я, спотыкаясь, направляясь к двери. — Я должна поговорить с Климом. Я должна услышать это от него.

Она не пыталась меня остановить.

— Не унижай себя, Лилия, — тихо позвала она мне в спину. — Просто прими это.

Я проигнорировала ее, рывком открыла дверь и выбежала в коридор. Праздничные украшения, серебряные фонари и гирлянды из лунных цветов, казалось, издевались надо мной. Я бежала, шелк платья путался в ногах — жестокое напоминание о будущем, которое у меня только что украли.

Члены стаи оборачивались и смотрели на меня, когда я пробегала мимо, на их лицах было смешение шока и замешательства. Я слышала их шепот, их вопросы о том, почему их будущая Луна бежит по дому стаи как сумасшедшая.

Мне было все равно. Я следовала за пульсацией моей теперь уже мучительной связи — маяком, ведущим меня прямо к источнику моей боли. Она тянула меня к кабинету Альфы. Он был там. Я его чувствовала.

Тяжелая дубовая дверь была слегка приоткрыта. Изнутри доносились голоса — голос Клима и его ближайших друзей.