Его нежеланная суженая, её запретная магия

Бальный зал Серебряной Гильдии был захватывающим зрелищем света и звука. Это был мир, далёкий от рустикальных, отделанных деревом залов Енисейской стаи. Здесь хрустальные люстры, каждая размером с небольшую карету, источали свет, подобный замёрзшим звёздам, их сияние отражалось от полированного мраморного пола. Воздух гудел от ощутимой силы, пьянящей смеси сотен различных магических сигнатур, и пах дорогими духами, шампанским и амбициями. Нежная мелодия струнного квартета вплеталась в изысканную болтовню гостей.

Впервые в жизни я почувствовала… что меня видят.

Соня сотворила надо мной своё собственное волшебство. Платье, которое она нашла, было цвета полуночного неба, глубокого, мерцающего индиго, которое облегало мои изгибы, а затем расходилось к полу. Оно оставляло мои плечи обнажёнными, а волосы были убраны в элегантный узел, открывая длинную, бледную шею. На мне не было украшений, кроме пары простых серебряных серёг. Я чувствовала себя элегантной, сильной и до смерти напуганной.

Но когда я вошла в зал, небольшая группа у дверей затихла. Шёпот следовал за мной, как шлейф моего платья.

— Это она… стихийница из Енисейской стаи.

— Я слышал, она может заморозить огонь.

— Пара Альфы, и участвует? Неслыханно.

Шёпот был наполнен не жалостью или презрением, а сдержанным, любопытным уважением. Моё принятие в Конклав дало мне статус, которого я никогда не заслуживала в своей собственной стае. Это опьяняло. Я позволила маленькой, уверенной улыбке появиться на моих губах, моя осанка выпрямилась. Сегодня я была не просто парой Марка. Я была Кларой, претенденткой.

Я увидела его через весь зал, он стоял с группой суровых Альф. Марк. Он выглядел великолепно в своём сшитом на заказ чёрном костюме, само воплощение власти и авторитета. Его глаза встретились с моими, и на миг я увидела то, чего не видела уже много лет. Проблеск собственничества. Его челюсть напряглась, когда он увидел, как другой Альфа, красивый мужчина с глазами цвета расплавленного золота, улыбнулся мне и слегка поклонился.

*Так ты замечаешь меня сейчас?* — подумала я, горькое удовлетворение свернулось в животе. *Теперь, когда другие мужчины замечают? Теперь, когда у меня есть ценность вне тебя?*

Он направился ко мне, его путь был прямым, бескомпромиссным сквозь толпу. Люди расступались перед ним, как всегда. Моё сердце забилось в бешеном, нервном ритме. Я не знала, что он скажет, чего потребует. Будет ли он злиться? Попытается ли он заявить на меня права, утвердить своё господство на этом публичном форуме? Мысль была одновременно ужасающей и, к моему стыду, немного волнующей.

Он был на полпути через зал, когда это случилось.

Низкий, сильный толчок сотряс самые основы древнего здания. Это не было землетрясением; ощущалось что-то более глубокое, более магическое, словно сам мир застонал в протесте. По толпе прокатились вздохи тревоги. Бокалы с шампанским зазвенели на серебряных подносах, и струнный квартет сбился на диссонирующий визг.

Мои глаза метнулись вверх. Высоко над головой одна из массивных люстр, её рама усыпана древними, наполненными силой кристаллами, сильно раскачивалась. Тошнотворный скрежет разнёсся по залу, когда её вековое крепление начало отрываться от потолка.

Она была прямо над нами.

Не только надо мной. По жестокой иронии судьбы, смертельная дуга люстры была нацелена на тот самый участок мрамора, где стояли мы все: Марк, Изабелла, появившаяся рядом с ним, словно по вызову, и я.

*

Время не замедлилось. Оно раскололось.

Мой разум обработал тысячу деталей за одно, ужасающее биение сердца. Испуганный крик, вырвавшийся из горла Изабеллы. Дождь из пыли и штукатурки, сыпавшийся с потолка. Коллективный, сдавленный вздох всего бального зала. То, как свет от падающих кристаллов преломлялся, отбрасывая на пол тысячу панических радуг.

Марк стоял между нами. Между мной, его парой, и Изабеллой, его одержимостью.

Моя волчица закричала в моём сознании, первобытный вопль ужаса и отчаянная, инстинктивная мольба. *Партнёр спасёт нас. Он защитит нас.*

Но я видела его глаза. Я видела молниеносный расчёт, проблеск выбора. Не было ни колебаний. Ни конфликта. Был только инстинкт.

И его инстинкт был не для меня.

Движением, которое было жестоко быстрым и сокрушительно ясным, он двинулся. Но не ко мне. Он отшвырнул меня. Сильно. Его рука, та самая, что когда-то так нежно держала мою, врезалась мне в плечо. Это был не толчок, чтобы убрать меня с пути основной люстры. Это было яростное, бездумное изгнание. Он отбросил меня в сторону, прямо под вторичный ливень тяжёлых, усыпанных кристаллами обломков и щепок, посыпавшихся из зоны первоначального удара.

Он сделал это не для того, чтобы спасти меня. Он сделал это, чтобы расчистить себе путь.

Мир превратился в калейдоскоп боли и предательства. Когда я пошатнулась назад, моя лодыжка подвернулась, последним, что я увидела в сознании, был Марк. Он прыгнул, его тело — мощный, защитный щит, и обхватил Изабеллу. Он прижал её к своей груди, полностью отвернувшись от меня, принимая на себя мелкие удары падающей штукатурки, чтобы защитить женщину, которую он действительно ценил.

Он даже не оглянулся.

Моего имени не было на его губах. Моя безопасность не была в его мыслях. Я была препятствием, предметом мебели, который нужно было отшвырнуть в его бешеной спешке спасти то, что было ему дорого.

Затем мир взорвался. Кусок богато украшенного потолка, тяжёлый, как надгробная плита, врезался мне в бок. Боль была ослепительной, абсолютной вспышкой белого света. Звук бьющегося хрусталя, криков, моих собственных ломающихся костей был последним, что я услышала, прежде чем мир растворился в бесконечной, безмолвной тьме.