Горячий профессор

– Николаева, задержитесь.

Я переглянулась с Ирой, и та подмигнула мне.

– Не дрейфь! – прошептала она.

– Я разочарован вашими ответами. От старосты я ожидал большего.

Я затаила дыхание. Впервые в жизни кто-то недоволен моим ответом. Я опустилась на стул перед Игорем Дмитриевичем.

– Даже ваша соседка отвечала куда лучше, – вздохнул он. – Вы не усвоили материал?

– Н…нет, я все поняла…, – ответила я, теребя длинный рукав кофты.

– Тогда в чем проблема? Мне говорили, что вы лучший студент на потоке.

Что мне ответить? Я так готовилась к семинару, надеясь поразить его ответами, но вышло все наоборот.

– Вы знаете что в скором времени проводится городская олимпиада по истории? Деканат хочет отправить Вас, но я что-то в этом не уверен.

Он откинул назад свои волосы и посмотрел прямо мне в глаза, отчего я смутилась. Контакт с противоположным полом всегда был для меня проблемой. Мама говорит, что всегда стоит держаться от мужчин подальше. Ничего хорошего от связи с ними не будет.

– Что… что мне делать?

– Думаю, я смогу помочь. Если есть время, вы можете ходить на мои дополнительные занятия, которые я веду для подготовки к экзаменам. Возможно, бывший преподаватель не заострял внимание на пробелах, которые у вас имеются, и у других студентов тоже. Но так как вы представляете университет, то стоит вас подтянуть.

– Но…

– Это будет бесплатно, не волнуйтесь, – его лицо на миг смягчилось.

– А…

– Занятие проходят два раза в неделю. Понедельник-четверг с семи до пол девятого.

– Можно я поговорю с мамой?

– Конечно. Это пойдет на пользу.

Когда я вышла из аудитории ко мне подбежала Ира.

– Что ты так долго? Чем вы там занимались одни, а? – ехидно улыбнулась она.

– Ира! Что ты говоришь!

Она округлила и без того круглые глаза.

– Что? Я разве что-то постыдное спросила? Ну ты даешь! – хихикнула она.

Я расслабилась. Подруга вечно подкалывала меня.

– Игорь Дмитриевич предложил мне ходить на его дополнительные занятия по истории, так как скоро олимпиада, и деканат решил меня отправить.

Ира фыркнула.

– Ну-ну. Олимпиада значит… Ну да, что еще может быть…

Она оглядела меня с ног до головы. Я тоже самое сделала. Черная кофта с длинным рукавом, длинная юбка ниже колена и простые лодочки. Волосы, как всегда, аккуратно заплетены в косу.

– Что не так?

– Да все так! Ладно, погнали быстрее, а то Милкин нас загрызет! – потянула Ира меня за собой.

После непродолжительного разговора мама все же не переставала задавать вопросы. Она с подозрением отнеслась к этому делу.

– Вы там наедине будете заниматься?

– Нет, у нас группа. Будут и другие ребята.

– Почему так поздно?

– Он не говорил.

– Я с ним поговорю, – сказала она и стала дальше вязать шарфы для детей из приютов.

Через два дня я уже сидела в небольшом кабинете вместе с четырьмя ребятами, которые были еще школьниками. Я, конечно, недалеко от них ушла, всего лишь первый курс, но разницу все равно ощущала.

Игорь Дмитриевич пару раз мне улыбнулся за урок. В отличие от Иннокентия Михайловича, он рассказывал очень оживленно и где-то пускал шутки, что веселило и нас. На лекции он вел себя также, но мне казалось, что здесь он был более расслабленным.

Когда он проходил мимо моей парты его бедро пару раз задевало мой локоть. Я старалась прижать руку к боку, но в процессе писанины, мой локоть постоянно съезжал и собственно, из-за этого и происходил наш короткий контакт, от которого мое лицо мгновенно вспыхивало.

– Вы себя хорошо чувствуете?

Его лицо было настолько близко от моего, что я смогла разглядеть мелкие веснушки.

– Да, – промямлила я.

После занятия я быстро закинула вещи в сумку и пулей выскочила из класса. К сожалению, транспорт, который ехал до моего дома, появлялся раз в полчаса, и я понимала, что если не успею вовремя дойти до остановки, то ждать придется прилично.

К вечеру стало холодать, и я поплотнее укуталась в шарф, оставив лишь глаза. От сильного ветра глаза начали слезиться. Как только я вытерла слезы, то фары проезжавшей машины мигнули прямо в лицо.

– Николаева, садись, давай.

Из опущенного стекла на меня внимательным взглядом смотрел Игорь Дмитриевич.

– Спасибо, но мой транспорт скоро приедет.

Прости, Боженька, за мою ложь.

– Не приедет, ты и так опоздала, – сказал он.

Я замерла так сильно, что у меня уже зуб на зуб не попадал. И стояла как дура, озираясь и не зная, что делать. Мама будет недовольна, если узнает, что меня подвез мужчина и что еще лучше, мы с ним остались вдвоем в машине.

Поколебавшись, я все же села. Зря не посмотрела погоду перед выходом и не надела утепленные колготки. Ноги уж слишком окоченели.

– Замерзла?

– Чуть-чуть, – призналась я.

– Под сиденьем есть кнопка обогрева, включай.

Я пошарила рукой, но кнопку так и не нашла. Игорь Дмитриевич наклонился в мою сторону и меня обдало мужским одеколоном. Я как можно дальше отодвинулась в сторону, чтобы не мешать, но, когда его рука задела ногу, я ойкнула.

– Что? – поднял он взгляд.

– Ничего, – смутилась я собственной реакции, а также от его прикосновения.

– Куда тебе вести? – спросил он, как только включил обогреватель.

– На Проспект Ленина, пожалуйста.

Игорь Дмитриевич присвистнул.

– Эка тебя занесло-то!

Мы недолго ехали молча, пока он первым не нарушил молчание.

– Ну что, рассказывай, – вдруг заговорил Игорь Дмитриевич.

Я вздрогнула от неожиданности. Преподаватель рассмеялся своим грудным смехом.

– Что ты как птичка пугаешься?

– Ах, нет…

Мы практически доехали до дома, и я попросила его высадить у остановки. Так будет лучше, чем если мама увидит из окна и сразу накинется с вопросами.

– Почему не до подъезда? – нахмурился преподаватель.

– Мне не далеко, – уверяла я его и распрощавшись, открыла дверцу, чтобы выйти.

– Мне нетрудно подвозить тебя, так что после занятий дождись меня, и я подвезу, – сказал он и уехал, оставив меня с гулко бьющимся сердцем.

Впервые в жизни я так близко и так долго находилась с мужчиной наедине. Мама бы точно не одобрила такое поведение.

– Ты рано, – сказала она, как только я сняла верхнюю одежду.

– Транспорт быстро ехал, – ответила я.

Конечно, это была ложь. И это была первая ложь, которую я сказала маме, при этом не испытывая чувства вины. Хотя должна была хоть что-то испытывать. Мама говорила, что рано или поздно ложь всегда раскрывается, но я надеялась, что этот маленький секрет никто не узнает.

– Уроки сделала?

– Да.

– Хорошо, иди ешь, а потом спать. Время уже позднее. Тетради выложи на стол, посмотрю, что вы проходили на занятии.

Я все сделала, что она велела, затем ушла к себе, оставив дверь открытой. Мама никогда не разрешала закрываться у себя в комнате. Выключив свет, я долго думала о нем, казалось, уснула только под утро.