Моя почка для его любовницы — Больше никогда

«Семь дней», — сказал Виктор.

Его голос был низким рокотом у моего уха, спасательным кругом, брошенным в бездну. «Ты полностью рвешь с ним связи. Ты уходишь из той жизни, и ты моя. Я сожгу этот город дотла, прежде чем он снова тебя коснется».

«Семь дней», — согласилась я.

Но Дмитрий не вернулся в клинику. Ни разу.

Я провела три дня, глядя в стерильно-белую стену, чувствуя фантомную боль от отсутствующей части себя и вполне реальную пульсацию отсутствующего сердца. Когда меня наконец выписали, за мной приехал водитель. Не Дмитрий. Просто боец по имени Марко, который упрямо смотрел на дорогу, отказываясь встретиться со мной взглядом.

Когда я добралась до пентхауса, Дмитрий был там. Он застегивал манжеты, стоя перед зеркалом во всю стену, в котором отражался силуэт Москвы, которой он правил.

«Ты вернулась», — сказал он, обращаясь к моему отражению, а не поворачиваясь ко мне. «Хорошо. Одевайся. У нас сегодня Большой бал».

Я стояла, инстинктивно прижимая руку к боку. «Мне только что сделали операцию, Дмитрий».

«Это был всего лишь аппендикс, Елена. Не драматизируй». Он поправил свой шелковый галстук, его тон был скучающим. «Это важно. Твой отец колеблется насчет расширения территории. Мне нужно заручиться его лояльностью сегодня вечером».

Он наконец обернулся и указал на коробку на кровати. «Я купил тебе платье. Надень его».

Это было изумрудное платье с открытой спиной. Красивое, да, но жестокое. Оно скрывало свежий разрез, но корсет был неумолим. Оно было создано, чтобы выставлять меня напоказ, а не для комфорта.

Я надела его. Накрасила губы кроваво-красной помадой. Надела маску послушной принцессы мафии.

Бальный зал был морем черных смокингов и дизайнерского шелка. В воздухе пахло приторными духами и густым страхом. Когда мы вошли, музыка смолкла. Все взгляды обратились к Дону и его тени.

Дмитрий схватил меня за локоть. Его пальцы впились в мою плоть, властно и до синяков.

«Улыбайся», — прошептал он мне на ухо. «У тебя вид, как на похоронах».

«Может, я и есть на одних», — прошептала я в ответ.

Он проигнорировал меня и повел в центр зала. Он подал знак оркестру прекратить музыку. Взял микрофон.

«Друзья, Семья», — прогремел голос Дмитрия. «Сегодня ночь празднования. Я хочу почтить женщину, которая стояла рядом со мной в огне и крови».

Он повернулся ко мне. Достал из кармана бархатную коробочку.

Зал ахнул. Мой отец, стоявший у бара, выглядел самодовольно, покручивая свой скотч. Это была сделка. Моя рука в обмен на его солдат.

Дмитрий открыл коробочку. Огромный бриллиант сверкнул под светом люстр. Он был прекрасен. Он был холоден. И я знала, с тошнотворным содроганием, что он стоил ровно одну почку.

Он начал опускаться на колено.

«Дмитрий!»

Крик разрушил момент.

Соня стояла на вершине парадной лестницы. Она была в белом, похожая на хрупкого, трагического ангела. Она покачнулась, схватившись за живот — живот, в котором теперь была моя почка.

«Дмитрий, я…» Ее глаза закатились. Она рухнула, скатившись по первым двум ступеням, прежде чем охранник ее подхватил.

Дмитрий не колебался.

Он не посмотрел на меня. Он не закрыл коробочку с кольцом. Он просто уронил ее.

Бархатная коробочка глухо ударилась о мраморный пол, кольцо выкатилось и закрутилось, как забытое обещание.

Дмитрий уже бежал. Он расталкивал гостей, мчась вверх по лестнице к лежащей Соне.

«Машину!» — взревел он, подхватывая ее на руки. «Освободите дорогу!»

Он пронес ее мимо меня. Он был так близко, что я чувствовала запах его одеколона, смешанный с ее цветочным ароматом. Он даже не видел меня. Я была призраком в зеленом платье.

В бальном зале воцарилась тишина. Сотни людей смотрели на пустое место, где только что был Дон, а затем они посмотрели на меня.

Елена Орлова. Женщина, оставленная у алтаря еще до того, как до него дошла.

Я посмотрела на лестницу. Голова Сони покоилась на плече Дмитрия. Ее глаза были открыты.

Она смотрела прямо на меня. Ее губы изогнулись в маленькой, ядовитой улыбке. Она беззвучно произнесла пять слов, которые ударили меня сильнее, чем операция.

Ты никогда не будешь Королевой.

Я посмотрела на кольцо на полу. Я не подняла его. Я перешагнула через него.