Любимая бестолочь

Химик выглядел агрессивно настроенным. Ему только знака «Danger»   на лбу не хватает для полноты картины. Несмотря на свою явную молодость, по сравнению с остальным контингентом преподавателей, он вряд ли хотел быть для учеников «своим в доску». 

А ещё молодые преподаватели в нашем лицее — редкость. Почти как фениксы в мире магии. Только эти  правда из пепла не возрождаются. 

Ладно не будем о грустном. Ведь теперь то у нас количество молодых преподавателей  возросло аж до трёх, если, конечно, редактора школьной газеты можно причислить к преподавателям.  

А ещё я всегда считала, что возраст препода, не переваливший за шестьдесят — не минус, а скорее наоборот. Знания еще свежие после института, а подход к преподаванию не пропах нафталином. 

С грустью вспомнила драконов. У этих в шестьдесят все только начинается. Но бессмысленно сравнивать долгожителей с обычными смертными людьми.

Остальные ученики, при виде нового учителя, заняли свои места в абсолютном молчании, но не заметить откровенно любопытные взгляды было сложно. 

Преподавателю впору почувствовать себя молодым оленем среди стаи койотов. 

— Он не женат, — раздалось шепотом с задней парты. 

«Думаю нет, рогов то нет». 

Наша Королева улья разглядела отсутствие кольца на безымянном пальце правой руки. Уверена, химик прекрасно её услышал, но виду не подал. 

Железный характер. Или он все-таки глуховат? 

— Дмитрий Николаевич, Королёва интересуется, женаты ли вы, — на весь класс воскликнул Наумов Паша, и остальные мальчики  тут же отозвались дружным гоготом. 

Происходящее всё больше стало  напоминать сборище гиен, но, признаюсь,  что мне  всегда   приятно, когда Паша мастерски издевается над Королёвой, а та краснеет от злости из-за этого. Прямо бальзам на душу, честное слово!

— Отсутствие кольца на пальце не всегда говорит о том, что человек не состоит в браке, — негромко сказал химик, присаживаясь за стол и открывая журнал.

— Дело в формулировке? Вы состоите в браке? — к моему удивлению, вопрос уже  принадлежал Ане. 

«Ты то куда лезешь?» —  хотелось спросить, или хотя бы пнуть подругу, но я промолчала. 

Потому что с другой стороны — удивляться нечему: новый преподаватель отличался действительно привлекательной внешностью. Высокий, с правильными чертами лица и широкими плечами. Уверена, вся женская половина класса положила на него глаз, как только увидела. И Аня в этом плане — не исключение.

— Фамилия? — химик взял со стола очки в тонкой черной оправе и, надев их, взглянул на Аню.

— Исаева, — голос её совсем не был испуганным. 

Окажись я на её месте, то скорее всего запищала бы, словно мышь. А ещё вероятнее просила бы Богов открыть портал в другой мир или получить супер силу невидимости. 

— Как Штирлиц? — химик ухмыльнулся и взглянул на Аню из-под очков.

— Вы не оригинальны, — говорит моя подруга с лёгкой снисходительностью. 

Исаеву часто сравнивали с этим персонажем. Она даже смеялась, что была бы рада, если про нее сочинили бы столько же анекдотов, сколько существует про Штирлица.

— А вы прямо верх креатива! Да, Димон? — последнее слово он произнёс с такой издевкой, что мне захотелось провалиться сквозь замызганный школьный линолеум. Бьюсь об заклад, я покраснела до кончиков ушей.

— Я смотрю, с дисциплиной у вас совсем беда, — Дмитрий Николаевич усталым жестом снял очки и, откинувшись на спинку стула, оглядел класс. 

Если честно, то в данный момент дела обстояли как раз-таки наоборот. Все были настолько впечатлены новым преподом (каждый по-своему), что тишина стояла идеальнейшая, что крайне не характерно для одиннадцатого «А». Ладно, спишем на то, что он просто ещё  не знает как на самом деле обстоят дела,  когда мы недисциплинированные. 

 — Сегодня проходим новую тему. Завтра лабораторная. Если кто-то заявится без халата — получит двойку. Сейчас отметим отсутствующих, заодно познакомлюсь с вами, а потом узнаем, насколько хорошо вы знаете технику безопасности.

— Вы так и не ответили Исаевой, — слышу с задней парты голос Королёвой и даже не оборачиваюсь — уверена, что она надула свои губки, тщательно вымазанные блеском. 

Мне даже показалось что я услышала треск силикона в её губах. 

— Исаевой или вам, Королёва? — химик снова нагло ухмыльнулся. 

Я не удержалась и все же повернулась, чтобы воочию лицезреть реакцию Королевы улья. Девушка выставила свои ноги, едва прикрытые коротким подобием юбки, в проход между партами, предварительно закинув одну на другую.

 — Сразу видно, что вы, Королёва, с техникой безопасности вряд ли знакомы. Будьте любезны, уберите свои конечности под парту, а то если вы будете демонстрировать их таким образом, например, завтра, на лабораторной, кто-то может споткнуться и украсить их скажем… Кислотой, почему бы и нет… Или же я могу неправильно расценить ваш откровенно пошлый жест.

Королева улья нахмурилась и убрала ноги, как и было велено, под парту под одобрительные смешки девчонок. Жест-то он расценил как раз правильно. А вот его реакция не могла не радовать. Так красиво «заткнуть» лапулю удавалось, пожалуй, только Паше. А что, возможно, агрессивный настрой — то что надо для кучки подростков с бушующими гормонами? Королёва была явно рассержена, что её эротическая атака не удалась, но химик на этом останавливаться не стал.

— И если вы ещё раз придете на мой урок с распущенными волосами, то я дам добро вашему товарищу лично их заплести, — Дмитрий Николаевич кивнул на Наумова, указывая, кому именно выпадет честь прикоснуться к волосам «богини». 

Наумов заулыбался от  такой перспективы и подморгнул Королеве. Девушка в свою очередь показала парню фак. 

— И не рассчитывай прикоснутся к моим волосам, —  агрессивно процедила  Королева. 

— В таком случае, — химик возвращает к себе всеобщее внимание. — Я   могу гарантировать что может произойти очень неприятная ситуация и тогда  ваши распущенные волосы пострадают. К примеру случайно загорятся от горелки. Тогда, думаю, вы уясните технику безопасности на всю жизнь. 

Химик  говорил    о случайной ситуации так, что мне    показалось, что если кто-то придет к нему в таком виде, то он  лично их  волосы подожжёт. 

— Я люблю его, — своим привычным недошепотом прошипела Аня, наклонившись ко мне. Химик тут же сверкнул глазами в нашу сторону и самодовольно усмехнулся.

— А вот я в вас разочарован, — с этими словами он отвернулся и начал корявым почерком выводить на доске название темы. 

Когда химик поднял руку, стало заметно, что от запястья у него начинается татуировка, скрывающаяся за рукавами рубашки. Не очень-то педагогично. Но очень любопытно…

Весь урок в классе был слышен только монотонный голос нового препода, шелестение страниц тетрадки, которую мы исписывали, словно в конвульсиях и, клянусь, можно было услышать звук шевеления мозговых извилин. 

В компетенции Дмитрия Николаевича теперь не было никаких сомнений. Это не могло не радовать: наконец химико-биологический класс будет получать знания по спец предметам в полном объёме. Это ведь так необходимо сейчас, перед поступлением в мед. По крайней мере, для меня. Но он то и дело отпускал в сторону учеников обидные и хлесткие шуточки с такой регулярностью, что это начинало сильно раздражать.

Когда прозвенел звонок с урока, я почувствовала себя морально уставшей. Казалось, мой мозг полностью сел и требует перезагрузки. Одна радость — этот урок был последний. Одноклассники, шокированные напором учителя не меньше меня,  тоже  были откровенно счастливы завершению урока.

— Дмитрий Николаевич, добрый день, — на пороге кабинета возникла наша классная, Лидия Владимировна. — Я хотела удостовериться, что мой класс вел себя прилично. Я их классный руководитель, надеюсь, проблем не возникло?

Лида, как мы её называли между собой, одна из трех молодых преподавателей в школе, тридцатилетняя биологичка. И её появление в классе было, мягко говоря, странным. Несложно догадаться, что причина, по которой она решила засвидетельствовать своё почтение была в самом химике. Ну, губа не дура у неё. Но и выбор то в  общем-то в нашем лицее невелик. 

— Есть над чем работать, — педантично ответил Дмитрий Николаевич, подойдя к классной. Зря он это сказал, она такой душевный человек… Теперь испереживается вся.

— Но, думаю, мы найдем общий язык.

— Вы об учениках? — Лидия Владимировна одернула край зеленого пиджачка.

Сзади меня  послышался   смех, который быстро     пронесся  по классу уже от других моих одноклассников.  

— Вы же о них спрашиваете? — снова нагловатая ухмылка, и Дмитрий Николаевич, больше не произнеся ни слова, развернулся и скрылся за дверью лаборантской, оставляя   несчастную Лиду стоять с  открытым ртом. Она    сейчас явно находилась  шоке  от своего разоблачения собственной глупости в присутствии своих учеников.

— Просто мерзавец, — прошелестела мне на ухо Аня, подхватив под руку и выходя со мной из кабинета. — Он прямо кайф ловит от внимания к своей персоне! Бедная Лидуся, теперь валерьянку пойдёт себе в чаёк капать.

«После такого стресса может что и покрепче», — подумала про себя. 

— Да, но Королёву заткнул он красиво, — надеюсь, Исаева не расценит эту фразу, как сказанную в его защиту. Хотя   я и  абсолютно солидарна с Аней. — Валить небось будет. Такие любят самоутверждаться за счет молодежи.

— Ты-то что переживаешь? Ты же у нас мозг!

Аргумент, конечно, просто убийственно верный, но от него легче почему-то не стало.

Спустившись в раздевалку, я сменила балетки на теплые сапоги, закутала нос в вязаный шарф и, плотно застегнув пальто, вышла на улицу дожидаться, пока Аня оденется и присоединится ко мне. А за тем мы с ней вместе отправимся   в больницу, чтобы навестить  нашу одноклассницу,  которой  заодно передадим  объёмные конспекты по химии.

Говорят, что в школе каждый может найти себе друга по душе. Кто-то с этим соглашается, а кто-то — нет. Исходя из своего жизненного опыта скажу, что это скорее правда, чем наоборот. Да, я не скрываю, что большую половину класса считаю полнейшими олухами и недалекими озабоченными куклами, но мы все относились друг к другу довольно беззлобно. Ну, исключение, пожалуй, составят Королёва с этими самыми озабоченными куклами. Зато даже такой зашуганый ботан, как я, у которого вся жизнь расписана почти поминутно, смогла найти себе приятную компанию. Не могу сказать, что мы «не-разлей-вода-подруги», ведь само понятие «дружбы» довольно-таки относительное. Просто нам есть о чём поговорить. И иногда, о чём помолчать. А это дорогого стоит.

Охранник приветственным кивком встретил меня и Аню в больнице. Гардеробщица тётя Люба расплывается в доброй улыбке и интересуется, как наша молодая жизнь… А наша молодая жизнь кипит так — будь здоров! Вот,   на уроке химии были пойманы в плен мои мозги и жестоко измусолены агрессивно-нагловатым, но чертовски умным преподом…

Еле сдержалась, чтобы не вывалить сей груз на тетю Любу, уверенную в том, что у молодежи над головами небо голубее, а радуга — прочнее. Та и реакцию старушки предугадать сложно. Здесь или получасовой урок основанный на жизненном опыте старушки или стенания по поводу тяжелой судьбинушки нас несчастных. И опять же уроки нам на будущее, основанные на прошлом опыте. 

Поэтому промолчав и надев бахилы, мы направились к лифту.

Фаня встретила нас нетерпеливыми расспросами о том, как прошёл день в школе. Ей, бедняге, не повезло: несколько дней назад провели лапару, чтобы вырезать аппендицит. Но она уже в день операции буянила и на все отделение кричала, что хочет в школу. Человек с потрясающей энергетикой.

А Аня подмечает, что Фаня на удивление хорошо выглядит для больной, на что та отмахивается, дескать, в больничке скучно, нечего делать, вот и причесывается по десять раз на дню. Тёмно-русые волосы нашей маленькой «батарейки» и правда были уложены волосок к волоску, а серо-зеленые глаза так и светились задором. Пообщаться, наконец, втроем — настоящая отдушина. Которая, к моему огромному сожалению, длилась недолго. Дежурная сестра нашла нас в коридоре и сообщила, что отец ждет меня в своем кабинете. Пришлось наспех прощаться с подругами и плестись к лифту.

— Это ты, Яна? — папа оторвал взгляд от бумаг, разложенных на столе, когда я постучала в дверь с табличкой «Главный врач». — Заходи, у меня есть новости.

Стараясь не наступить на край огромных безразмерных бахил, я прошла в кабинет и села напротив отца.

— Я договорился о твоём присутствии на занятиях среди практикантов. Естественно, до пациентов тебя никто допускать не будет, но наблюдать ты сможешь сколько душе угодно. Сразу, как поступишь — будешь присутствовать на самых сложных и интересных случаях.

Сердце затрепыхалось от волнения. Отец давно обещал мне организовать присутствие среди студентов, которые приходили на практику в его больницу, конечно, под его ответственность, но меня и это, несомненно, обрадовало.

— Вижу, ты рада, — отец был доволен моей реакцией. — Как дела в школе?

Вот зачем он напомнил? Я попыталась удержать маску счастья на лице, не показывая и не вспоминая ту бочку дегтя под именем «новый химик-садист»  

— Все в порядке, — говорю. 

Перекинувшись с отцом ещё парой фраз о предстоящих занятиях, мне была дана команда спускаться вниз на парковку и ждать его у машины, чтобы вместе поехать домой.

Аня наверняка уже ушла, ведь надо столько всего учить, готовиться к лабораторной по химии… Я задрала голову туда, где находились окна палаты Фани. Словно поджидая меня, одноклассница стала энергично махать мне руками.

Я невольно улыбнулась. Что-то подозрительно насыщенный на события день. Химик, «съевший мозги класса чайной ложечкой», место среди практикантов, радостная Фаня, но это уже как бонус. Невольно поймала себя на мысли, что за хорошее в жизни всегда приходится чем-то расплачиваться, но поспешила как можно скорее отделаться от подобных раздумий.

А зря…