Любимая бестолочь

Первой парой с утра стояла химия. Обещанная лабораторная хищной птицей нависла над нами, окончательно испортив настроение с самого начала дня. Даже несмотря на то, что в глубине души   надеялась, что сама работа будет очень интересной, я прекрасно понимала,  что с нашим новым преподом лабораторная    пройдёт  для нас очень тяжело.   

— Заходите, — химик открыл дверь кабинета и не с самым приветливым лицом впустил нас в класс. 

Как будто мы его насильно воскресили, забрали из его родного склепа и привели к нам.   Да и   ещё и заставили нам урок вести. 

И снова в   нос ударил запах сигарет. Интересно, он прямо в лаборантской курит? И я бросила на преподавателя взгляд: из-за белого халата виднелась чёрная рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами, в руках он держал очки за дужки, стараясь не прикасаться к стеклам, видимо, чтобы не запачкать их. Другой рукой он нервно почесывал изрядно отросшую щетину, которая через недельку грозилась превратиться в настоящую бороду. А серые глаза с раздражением провожали плетущихся к своим местам учеников.

— Исаева, что с головой? — Дмитрий Николаевич недовольно посмотрел на Аню. Та, демонстративно показав ему две идиотские на вид заколки, которые она, судя по всему, позаимствовала у своей младшей пятилетней сестрички, заколола отрастающую чёлку. Химик удовлетворенно кивнул. — Королёва, вас это тоже касается.

Королева улья цокнув, закатила глаза и переделала свой ультрамодный, по её мнению, небрежный хвост в более тугой. Кто-то из парней бросил шутку, что так её губищи выглядят ещё страшнее. Я не видела, кто именно, ведь в это время наблюдала за химиком. А он, к моему удивлению, улыбнулся шутке уголком губ. У этого зомби ещё сохранилось чувство юмора? 

— Так, оболтусы, — Дмитрий Николаевич зашел за кафедру и оглядел стол. — А где журнал?

— Его из учительской не принесли, — ответила Аня.

— Кто староста? — химик оглядел класс, остановив почему-то взгляд на мне. А у меня сердце в пятки убежало: почему я не взяла журнал? Какая муха меня сегодня с утра  укусила?!

— Я, — ответила, пытаясь втянуть голову в плечи, а глаза сделать как можно жалостливее.

— Быстро за журналом, Дмитриева.

После его слов я пулей выскочила из кабинета. 

Иногда так бывает, что ты физически ощущаешь психологическое давление от кого-либо. И тогда  напряжение, которое невидимым электричеством сгущается в воздухе, обжигает тебя при малейшем движении. А потом, когда ты покидаешь    это злосчастное помещение,  то  получаешь свою долгожданную долю облегчения и освобождения от всего этого «нервного» плена. Так и я, вырвавшись из кабинета,   уже не самым быстрым шагом направляюсь к лестнице, чтобы спуститься на два этажа ниже. Да ещё по пути  решаю достать    телефон, чтобы проверить, не написал ли кто.  К примеру, вдруг пришло письмо из Хогвардса. А что, современный мир требует современных решений. Сейчас все по электронной почте отправляют или через социальные сети. 

 Я почти угадала. Мне написали, жаль только не из магической школы. 

«В больничке невкусная каша,

На жестком матрасе лежу.» — гласило сообщение от Фани.

Вызов принят. Это наша с ней любимая игра — стихотворная чепуха — частенько могла и настроение поднять, и на творческий лад настроить. На ходу строчу ответ:

«На всех не хватает чашек,

У лампы смешной абажур.»

«Димон принесет мне домашку,

Скупую пролью я слезу.

Димон мой такая милашка!

Люблю я свою егозу!» — объемный ответ приходит практически моментально. М-да. Похоже, Фаине там действительно скучно. Лежит, строчит… А мне вот к сожалению  ещё к химику-садисту возвращаться.

«Так, хватит валяться, малышка!

Нам химик устроил войну!» — отправляю наспех состряпанный ответ и уверенно киваю сама себе. Интересно, Аня вчера рассказала ей про нового препода?

«Наш химик тоже милашка?

Его кто-то видел жену?» — ответ появляется через пару секунд. Наверно, лежа в больнице, можно научиться строчить сообщения со скоростью света.

— Дмитриева, ты что здесь шастаешь? — голос Лидочки разрезает идеальную коридорную тишину. От испуга я чуть не выронила телефон из рук, но все же в последний момент подхватила его. Ещё пара таких неожиданных появлений и я точно приобрету навыки ниндзя. Или испуг. 

— А меня Дмитрий Николаевич за журналом отправил, — пряча телефон в кармане своих брюк ответила я.   

— Поднимайся, я его сама  сейчас занесу, — воодушевившись своим решением, Лидия Владимировна завернула в учительскую. Правда она ещё на последок сказала   мне : «иди уже в класс».  Ох, чувствую, не обрадуется химик этому…

— Димон, ты прогуляться вышла? Где журнал? — Дмитрий Николаевич нарочито презрительно растянул мое школьное «погоняло» и посмотрел на меня из-под очков. 

Я набрала побольше воздуха в грудь, чтобы рассказать, как журнал был практически перехвачен в последний момент и утерян в неравной схватке.  А главное, что я была обязана уступить классной, ведь кто я такая, чтобы оспаривать решения взрослых. Тем более мне придётся с ней еще видиться в будущем.  Но, остановив свою бурную фантазию, выдаю только фразу, нарушающую всю субординацию, которая с момента нашего знакомства и так трещала по швам:

— Вам это, наверно, о-о-о-очень не понравится, но… — я не успела договорить, как сзади меня появилась Лидочка и практически протолкнула мою нерешительную тушку в класс.

— Вот, Дмитрий Николаевич, — глупо улыбнулась она и подошла к столу преподавателя. — Нерасторопная Дмитриева, как у нее по физкультуре «пятерка»-то стоит?

Не могу сказать с уверенностью, но, по-моему, я стояла с открытым ртом. 

Надеюсь никто не услышал цокот моей челюсти об пол. Согласна, то, что я не взяла из учительской ранее журнал — мой проступок. Готова раскаяться и пережить заслуженную минуту позора. Но то, что сейчас Лидия Владимировна говорит, мягко говоря, обидно! 

Ладно проехали. Классная сама себя уже  наказала. Ведь она сейчас      показывает  верх мастерства самого неумелого флирта! Даже такой профан как я,  это увидела. На секунду показалось, что на задних партах раздался презрительный фырк от Королёвой. 

— Благодарю, Лидия Владимировна, — химик взял журнал из рук биологички и учтиво добавил: — У вас, должно быть, урок?

Намека яснее не сыщешь. Ему осталось только рукой ей на выход указать. 

— Ах, да, да, — да уж, актриса из неё никакая. 

И к моей огромной радости Лидочка тут же вышла из кабинета, даже не взглянув на меня, на ходу поправляя свой пучок на затылке. А я продолжала стоять на месте.  

— Ну, Дмитриева, раз ты ещё стоишь  тогда — иди-ка к доске. Записывай исходные. А я посмотрю, как ты опыт проведешь, — Дмитрий Николаевич злорадно оскалился.

Мне же осталось только подобрать остатки самообладания и шагнуть к доске. Взяв мел в руку, я выжидающе посмотрела на химика.

— Реактивы на кафедре, — препод указал рукой на пробирки. 

Нерешительно подойдя к столу, я взяла одну из стеклянных колбочек, и тут напряжённую тишину нарушил лёгкий перезвон колокольчиков, оповещая весь класс, что Димону пришло сообщение. Отлично.

— Простите, я забыла выключить, — не выпуская пробирки из рук, я полезла за телефоном и краем глаза увидела, как грозно поднимается со своего места Дмитрий Николаевич.

— Думаю ты знаешь, что нужно  сделать, Дмитриева, —с этими словами  он протянул мне ладонь, и я с досадой отдала ему свой смартфон. — И кто же тебе пишет? Кто-то, кто не в курсе, что в это время ты находишься на уроке? — я с ужасом смотрела, как химик взглянул на экран  моего телефона. 

Чёрт! Он что имеет  на это право?

— Фаина, — прочел он под иконкой конвертика. — Уж не Хвостова ли?

Я не ответила, потому что на секунду показалось, что сейчас он внаглую откроет сообщение, а так как мы переписывались именно о нём, то сразу же догадается, что за Фаина пишет мне посреди урока.

И чтобы предотвратить свое публичное унижение, я не придумываю ничего лучше, как выставить перед собой ладонь и вылить на неё содержимое пробирки…

И руку тут же адски  обожгло. 

Идиотское, нет даже  глупое решение! Каким местом  до этого  думал мой мозг? Это пожалуй для меня  сейчас  остаётся загадкой века. Как и то что не догадалась сначала проверить хоть какой реактив находиться в моих руках… 

Сквозь мое громкое сердцебиение, которое казалось заглушило все звуки вокруг, я услышала удивленные возгласы одноклассников. И звук удара моего телефона об стол. Химик, отбросив его, в два шага оказался рядом со мной и, схватив мою руку за запястье, дернул меня, словно безвольную куклу, в сторону раковины.

И только под шум открывшейся воды адреналин перестал поступать в кровь в бешеном количестве. Химик намыливает щёлочным мылом мою руку. 

Значит, была кислота? 

— Дмитриева, какая же ты  бестолочь! — сорвалось с губ Дмитрия Николаевича. — Ты лишена лабораторных работ на месяц. Эту и остальные будешь отрабатывать после уроков из-за своей выходки. Надеюсь, сообщение того стоило, — добавил он еще тише.

Позже, когда химик вернул мне телефон, открыв смс-ку, я увидела две строчки:

«Димон, ну ты что там, уснула что ли? Что с химиком-то?»

Я поджала губы, подумав, что с химиком теперь всё просто «прекрасно».