Его бывшая, моя кровать: Предельное предательство

Я — нейрохирург с семизначным годовым доходом в долларах. Я содержу своего мужа, Стаса, и всю его семью. Месяцами я планировала для нас идеальный отпуск на Сен-Барте, оплачивая каждую мелочь.

За два дня до вылета Стас ошарашил меня новостью. Он отдал мой билет в первый класс своей бывшей, Кристине.

Мой новый маршрут? Череда бюджетных рейсов, заканчивающаяся самолетом, который славится тем, что врезается в скалы.

Его семья, живущая на мои деньги, согласилась. «Ты сильная, справишься, — сказал он. — А Кристина более нежная».

Моя собственная свекровь, чьи опасения за безопасность стоили мне оплаченного апгрейда до первого класса, заявила, что Кристине «это нужнее, чем тебе».

Я не была семьей. Я была просто их банкоматом, и моя жизнь — небольшая цена за их комфорт.

В ту ночь я застала Кристину спящей в моей кровати. Ярость была холодной и кристально чистой. Я отменила поездку. Заморозила их счета. И позвонила своему адвокату.

«Оформляй развод. И готовься взыскать многомиллионный долг, который они мне должны».

Глава 1

Никогда бы не подумала, что настанет день, когда мой муж, Стас, променяет мое место в первом классе на дешевый билет для своей бывшей подружки. Особенно когда за все платила я. Стас был фитнес-тренером. Не простым, а специалистом по «элитному велнесу», что означало работу с горсткой клиентов, плативших огромные деньги практически ни за что. Этот отпуск на Сен-Барте был моей идеей. Моим подарком. Как нейрохирург, я измеряла свои недели спасенными жизнями и счетами на миллионы. Мои руки, твердые и точные, за одну консультацию приносили больше, чем Стас зарабатывал за месяц своих «велнес-сессий». Разница была не просто разительной, она была астрономической. Мой семизначный годовой доход затмевал его скромные заработки — факт, о котором мы редко говорили, но который гудел под каждым разговором, как низкочастотный дрон.

Я потратила месяцы на планирование этой поездки. Месяцы. Каждая деталь, от частной виллы до эксклюзивных экскурсий, была тщательно организована мной. Сен-Барт — это не быстрый перелет. Это несколько рейсов, частные чартеры, разрешения. Это место, где роскошь встречается с логистическими кошмарами, если не знаешь, что делаешь. Визы, трансферы, медицинские декларации — я занималась каждой бумажкой. На шестерых. Включая родителей Стаса, Игоря Петровича и Корнелию Львовну, и его двадцатилетнюю сестру Яну. Ни разу никто из них не предложил помочь. Их вклад заключался лишь в том, чтобы явиться с дизайнерскими чемоданами, набитыми одеждой, которую я им купила.

Игорь Петрович и Корнелия Львовна жили в моем гостевом доме. Просторный, отреставрированный флигель в моем подмосковном поместье, который они называли своей «пристройкой». Их состояние, доставшееся от «старых денег», испарилось много лет назад, оставив им лишь чувство собственного превосходства и доступ к моим банковским счетам. Яна, еще студентка, не знала жизни без моей финансовой поддержки. Ее взносы в элитный клуб, ее новенький Mercedes, ее бесконечный гардероб — все за мой счет. И я не злилась. По-настоящему. Я любила Стаса. Я любила его семью, или, по крайней мере, идею о ней. Мне нравилось быть добытчицей, той, кто мог воплотить их мечты о роскошной жизни.

Моя работа была моей страстью. Мое имя, доктор Алина Воронцова, было известно в медицинских кругах. Я летала на конференции, представляла прорывные исследования, спасала жизни. Я была хороша в своем деле, и это было видно. Взять отпуск было целой операцией, требующей месяцев переноса операций и делегирования критических случаев. Мои пациенты зависели от меня. Когда Корнелия Львовна выразила «опасения» по поводу безопасности чартерного рейса, я, несмотря на непомерные расходы, повысила всем класс до первого на коммерческих рейсах. «Для душевного спокойствия», — сказала она, чопорно кивнув.

За два дня до вылета Стас ошарашил меня. «Алина, — начал он, теребя часы, — с нами едет Кристина».

Кристина? Его бывшая? Та, что бросила его, когда его семья разорилась?

«Да. У нее сейчас трудный период, и мама с папой очень хотели, чтобы она была с нами. Так что мы, э-э, поменяли твой билет первого класса на ее. А ты полетишь бюджетным маршрутом с другими, ну, стыковками».

Мой телефон завибрировал. Вложение в формате PDF. «Сен-Барт Бюджетный Маршрут – Алина Воронцова». В нем подробно описывалась серия перелетов на крошечных самолетах, пересадки на малоизвестных островах и, наконец, ужасающая посадка на винтовом самолете на знаменитой короткой взлетно-посадочной полосе у самого обрыва. Я загуглила последний отрезок. «Один из самых опасных аэропортов мира». Ежегодные смертельные случаи. У меня кровь застыла в жилах.

Мой голос был шепотом, пронизанным льдом. «Стас, что, черт возьми, ты только что сказал? Почему Кристина едет? И почему я лечу этим смертельным маршрутом?»

Он пожал плечами, избегая моего взгляда. «Ей нужен отдых, Алина. И семья… они с ней так хорошо ладят, понимаешь? Она давно не чувствовала себя частью нас».

Холодный, твердый ком образовался у меня в желудке. Это была не просто злость. Это была первобытная ярость, поднимающаяся из глубин, о существовании которых я и не подозревала. Мой мозг прокручивал «опасения за безопасность» Корнелии Львовны, из-за которых она получила место в первом классе. Моя собственная безопасность, очевидно, была предметом торга. Моя жизнь — расходным материалом.

«Стас, ты хочешь сказать, что Кристина, твоя бывшая, которая тебя бросила, важнее для этой семьи, чем твоя жена? Та, что за все заплатила?» Мой голос дрожал и повышался. Руки начали трястись. Я так стиснула челюсти, что почувствовала боль в висках. Зрение сузилось. «Значит, я должна рисковать жизнью в самолете, который практически влетает в гору, пока твоя бывшая попивает шампанское на моем месте? На месте, за которое я заплатила?»

«Ну, кто-то же должен был уступить свое место, Алина, — пробормотал он, все еще не глядя на меня. — А ты… сильная. Ты справишься. Кристина более нежная».

«Нежная? Стас, это не просто неудобно. Люди гибнут на этом маршруте. Это известный факт».

«Алина, не драматизируй. Это просто полет. Считай это приключением! Кроме того, это для семьи. Ты всегда говоришь, что сделаешь для нас все, что угодно». Его слова были тошнотворным бальзамом, неспособным унять огонь в моих венах.

Я повернулась к Игорю Петровичу и Корнелии Львовне, которые удобно устроились с журналом. «Мама? Папа? Вы это слышите?» Игорь Петрович кашлянул, не поднимая глаз. Корнелия Львовна поправила очки.

«Алиночка, дорогая, — наконец сказала Корнелия Львовна. — Это всего лишь маленькое неудобство. Кристина столько пережила. Она потеряла свой инвестиционный портфель, знаешь ли. Ей это нужнее, чем тебе. Ты такая сильная, с тобой все будет в порядке». Ее тон был пренебрежительным, снисходительным.

Яна, листая ленту в своем новом телефоне (подарок от меня), вставила: «Да, Алин. Хватит устраивать драму. Кристина очень милая. В конце концов, ты же доберешься».

Горький смешок сорвался с моих губ. Это был пустой, глухой звук. «В конце концов. Точно».

«Итак, дайте-ка я проясню, — сказала я, мой голос стал опасно тихим. — Я организую поездку, за все плачу, содержу вас всех, а взамен моя безопасность ставится под угрозу, моим комфортом жертвуют, а мое место в первом классе отдают бывшей подружке, которой на вас всех наплевать, и вы все сидите здесь и соглашаетесь, что это совершенно нормально?»

Лицо Стаса вспыхнуло. «Алина! Перестань делать из мухи слона! Кристина для нас семья, всегда ею была!»

«Она была здесь до тебя, Алина. Она нас понимает. У нас есть прошлое», — настаивал он, как будто прошлое было веской валютой для предательства. «Хорошая жена, хороший человек, поняла бы. Она бы пожертвовала собой ради общего блага семейного отпуска», — закончил он, его глаза вызывающе смотрели на меня.

Именно в этот момент входная дверь распахнулась. В проеме появилась фигура в идеально скроенном дорожном костюме, с дизайнерской ручной кладью в руке. Кристина Сомова. Яна практически вскочила с дивана. «Кристина! Ты здесь! Боже мой, я так по тебе скучала!» Она заключила Кристину в объятия, крепче которых я от нее никогда не видела.

Жемчужное ожерелье Кристины блестело под светом люстры в холле. Ее шелковый платок, лимитированная серия из Парижа, элегантно ниспадал на плечо. Каждая деталь кричала о «роскоши», резко контрастируя с «трудным периодом», о котором говорил Стас. «Сто лет не виделись!» — восторженно щебетала Яна. «Так ужасно, что ты пропустила все наши веселые времена за последние несколько лет». Намек тяжело повис в воздухе: наши веселые времена, то есть те, за которые платила я. Корнелия Львовна поднялась, на ее губах играла искренняя улыбка, теплота, которой я не видела в свой адрес уже много лет. «Кристиночка, дорогая! С возвращением домой! Без тебя было совсем не то». Они окружили ее, сплоченным кругом, смеясь и болтая, полностью игнорируя меня, женщину, стоящую посреди своей собственной гостиной, ту, кто сделал все это возможным. Они праздновали ее возвращение, а не мое присутствие.

Лед в моем желудке распространился, покрывая все мое существо. Это была уже не просто злость. Это была глубокая, леденящая пустота. Ясность. Я не была их женой. Я не была их невесткой. Я была просто их банкоматом, и они только что исчерпали последнюю каплю моего терпения.