Замужем за молчаливым дядей моего бывшего жениха

В конференц-зале «Максвелл Индастриз» пахло несвежим кофе и страхом.

Галина Маркова швырнула свой iPad на стол из красного дерева. Экран треснул, и паутина трещин разделила изображение голой, покрытой грязью задницы Глеба.

— Ты хоть представляешь, — прошипела она, её голос дрожал от ярости, от которой на шее вздулись вены, — что ты с нами сделал?

На стене гигантский монитор отображал биржевые котировки в реальном времени. Акции МДИ — «Максвелл Дефенс Индастриз» — стремительно падали. Красная линия устремилась вертикально вниз.

Хештег #КрахМаксвелла вышел на первое место в трендах Твиттера.

— Это катастрофа, — простонал Пётр, отец Глеба. Он вытирал пот со лба носовым платком. — Пусть женится на Анфисе! Она же Медведева. В контракте указана фамилия Медведева.

Господин Станислав, главный юрисконсульт семьи, поправил очки на носу. Он был похож на гробовщика, уставшего от покойников.

— В контракте указан законный наследник семьи Медведевых, — сухо произнёс Станислав. — Анфиса — плод... внебрачной связи. Трастовый комитет не примет её родословную. Документ на владение землёй в Аппалачах оформлен на имя Дарьи.

— Тогда найдите её! — взвизгнула Галина. Она повернулась к начальнику службы безопасности. — Где эта деревенская стерва?

Начальник службы безопасности, мужчина с таким видом, будто грызёт камни на завтрак, уставился на свои ботинки.

— Она исчезла, госпожа Маркова. Она выбросила телефон в мусорный бак на Столешниковом переулке. Никакой активности по кредитным картам. Она испарилась.

У Галины завибрировал телефон. Она посмотрела на определитель номера — сенатор Завьялов — и побледнела.

— Сенатор, — прошептала она. — Если мы из-за этого скандала лишимся его поддержки...

Дверь распахнулась.

В комнату ввалился Глеб. Он был в халате, его кожа была оттёрта докрасна, но от него всё ещё слабо пахло застоявшейся водой.

Галина не колебалась. Она подошла и влепила ему пощёчину.

Звук эхом разнёсся по комнате, словно выстрел.

— Идиот!

— Это всё Дарья! — захныкал Глеб, держась за щеку. — Она сумасшедшая! Она сожгла брачный договор! Она меня подставила!

— Если к полуночи у нас не будет свидетельства о браке, — перебил его Станислав, взглянув на часы, — банк заморозит тридцать процентов нашей ликвидности. Это зарплаты. Это оборонные контракты. Это всё.

— Найдите её, — приказала Галина, её глаза стали холодными и змеиными. — Переверните весь Нью-Йорк. Наймите каждого частного детектива в городе. Если придётся, притащите её сюда за волосы.

Пока они прочёсывали город, Дарья находилась меньше чем в миле от них.

Она сидела в кузове фургона кейтеринговой службы, закутавшись в украденный мешковатый серый комбинезон, пахнущий луком.

Она не сбежала. Для побега нужны деньги, а у неё их не было. Побег означал возвращение в трейлерный парк, где мачеха продала бы её тому, кто больше заплатит, чтобы покрыть свои игорные долги.

Нет. Ей нужно было решение.

Фургон с грохотом проехал через служебные ворота поместья Максвелла. Охранники махнули ему, пропуская. Они искали плачущую невесту в белом платье, а не разносчика в кепке.

Дарья выскользнула возле кухни и двинулась в тени сада. Она знала этот дом. Последние шесть месяцев она провела здесь, где её готовили, обмеряли и игнорировали.

Она знала, где находятся слепые зоны.

Дарья пролезла через незапертое окно в библиотеку. Комната была огромной: два этажа книг, которые никто в этой семье никогда не читал.

Она направилась прямиком к антикварному столу в углу.

Её сердце колотилось о рёбра, словно обезумевшая птица в клетке. «Успокойся, — сказала она себе. — Посчитай. Каковы переменные?»

Она провела пальцами по нижней стороне тяжёлой столешницы из красного дерева, ища не замочную скважину, а стык. Однажды она видела, как старый дворецкий Альберт открывал его, его движения были слишком точны для простого замка. Кончики её пальцев нащупали его — почти невидимую биометрическую панель.

У неё перехватило дыхание. Они не стали бы делать это простым. Она прижала большой палец к сканеру. Доступ запрещён. Конечно. Он был запрограммирован на Маркова.

Но рядом была клавиатура, система аварийного доступа. Двенадцатизначный код. Её мозг лихорадочно работал. Не случайные числа. Закономерность. Это должна была быть закономерность. Она подумала о дате основания компании, о биржевом тикере, преобразованном в ASCII, о датах запуска их самых известных ракетных систем. Она закрыла глаза, представляя числа как созвездия. Это была последовательность простых чисел, переплетённая со спиралью Фибоначчи. Красивое, элегантное уравнение, спрятанное на видном месте.

Её пальцы запорхали по клавиатуре. Последняя цифра была нажата.

В тишине раздался тихий электронный щелчок.

Выдвинулся ящик.

Внутри лежал кусок пергамента, пахнущий пылью и историей. Соглашение о союзе между Марковыми и Медведевыми от 1920 года.

Её пальцы дрожали, когда она разворачивала его. Она пробежалась глазами по каллиграфическому тексту в поисках пункта, который выучила наизусть во время уроков «подготовки»... *брак с любым прямым наследником мужского пола из рода Марковых...*

Любым.

Не только с Глебом.

Холодная улыбка коснулась её губ. Она подняла взгляд сквозь залитое дождём окно в сторону Восточного крыла.

Восточное крыло было мавзолеем. Тёмным. Тихим. Именно там они его держали.

Филиппа Маркова.

Легенду. Героя войны. Человека, который превратил эту компанию в империю, прежде чем крушение вертолёта превратило его в овоща. По крайней мере, так говорили.

Ручка двери библиотеки повернулась.

Дарья нырнула за тяжёлые бархатные шторы, затаив дыхание до боли в лёгких.

В комнату, шаркая, вошёл Альберт. Он взял пульт и включил телевизор.

— Срочные новости, — объявила ведущая. Экран заполнило лицо Галины. Она выглядела опустошённой. В её глазах блестели фальшивые слёзы.

— Мы так беспокоимся о Дарье, — рыдала она. — Она пережила такой сильный стресс. Мы просто хотим, чтобы она вернулась домой в целости и сохранности.

«Лгунья», — подумала Дарья.

Она впилась ногтями в ладони, пока не проступила кровь. Острая боль вернула её к реальности.

Альберт вздохнул, выключил свет и вышел, шаркающей походкой.

Дарья вышла из темноты.

Она больше не была жертвой. Она не была бедной девушкой из гор, которая должна быть благодарна за подачки.

Она посмотрела на контракт в своей руке.

Она собиралась сжечь их дом дотла. И для этого она воспользуется их же собственными законами.