Молниеносный брак с отцом моей лучшей подруги

Свет был резким.

Он прорезался сквозь панорамные окна, ударяя Эльзе прямо в лицо. Она застонала, переворачиваясь на другой бок и вслепую потянувшись за стаканом воды, который обычно стоял на ее тумбочке.

Ее рука наткнулась на пустоту.

Она приоткрыла один глаз. Потолок был слишком высоким. Потолочный карниз — слишком замысловатым. А простыни... это были не ее колючие, полиэстеровые простыни. Это был хлопок, такой гладкий, что казался водой на коже.

Воспоминания обрушились на нее, словно физический удар.

Вечеринка. Шампанское. Данила.

Эльза села так резко, что у нее закружилась голова. Комната накренилась, а мозг запульсировал в черепе в ритмичном, болезненном темпе. Она посмотрела вниз.

На ней был огромный мужской шелковый пижамный топ, поглотивший ее фигуру. Ткань была невероятно мягкой на коже и слегка пахла сандалом — его ароматом.

Паника, холодная и острая, захлестнула ее грудь. Она схватила огромное одеяло и натянула его до самого подбородка, а сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Ее собственное платье, то дешевое, серое, нигде не было видно.

Она окинула комнату взглядом. Она была минималистичной, мужской и дорогой. Темное дерево, серые акценты, никакого беспорядка.

На прикроватной тумбочке с военной точностью была сложена стопка одежды.

На одежде лежал кусок плотного картона и черная кредитная карта.

Эльза протянула дрожащую руку. Карта была тяжелой — металлической, а не пластиковой. Карта «Центурион». Это была пустая дополнительная карта, на которой был лишь платиновый знак банка.

Она уронила ее, словно раскаленный уголь.

Она взяла записку. Почерк был резкий, угловатый.

«Пей воду. Код — твоя дата рождения. — Д.»

На нее нахлынули воспоминания. Поездка в машине. Требование стать щитом. Бумага на мраморном столе.

«Подпиши».

Она ахнула, прижав руки ко рту. Она сделала предложение отцу своей лучшей подруги. И он согласился.

Она схватила телефон с тумбочки. Экран вспыхнул шквалом уведомлений.

52 пропущенных звонка от Антона Хованского.

30 сообщений от Антона Хованского.

12 голосовых сообщений.

А затем одно-единственное сообщение с номера, который не был у нее сохранен, но который она мгновенно узнала.

«Юристы подают документы. Ты в безопасности. Иди в университет».

Данила.

Эльза уставилась на свою левую руку. На ней было кольцо. Простое платиновое кольцо, элегантное и сдержанное, но оно казалось тяжелее кандалов.

Она выбралась из постели на подкашивающихся ногах. Схватила одежду. Мягкий кашемировый свитер, темные джинсы, свежее нижнее белье. Она натянула их на себя. Они подошли.

Они идеально подошли.

Она замерла, натянув свитер до половины головы. Как? Откуда у него готовая одежда точно ее размера? От этой мысли по спине пробежал холодок, но она отогнала ее. Сейчас было не до этого.

Ей нужно было уходить.

Она схватила свою сумку и черную карту — засунув ее глубоко в карман — и выбежала из комнаты.

В пентхаусе было тихо. В коридоре вытирала пыль домработница, полная женщина с седыми волосами.

— Доброе утро, миссис...

Эльза не дала ей закончить. Она бросилась к лифту, нажимая на кнопку и в глубине души ожидая, что он не сработает. К ее удивлению, замигал зеленый огонек, и двери закрылись. Он уже дал ей доступ.

Телефон в ее руке завибрировал. Это была Азалия.

«Библиотека. Сейчас же. Срочно».

Сердце Эльзы ушло в пятки. Неужели она знает?

Она поймала такси у здания, ее руки так сильно дрожали, что она едва смогла открыть дверь. Поездка до университета заняла двадцать минут, но показалась двадцатью секундами.

Она пробежала через университетский двор, не обращая внимания на взгляды студентов, которые, вероятно, видели фотографии, как она вчера вечером сбежала с вечеринки.

Она нашла Азалию, которая расхаживала за справочным отделом в библиотеке. Азалия была на взводе, ее светлые волосы были в беспорядке, а в руке она сжимала телефон.

— Эльза! — Азалия схватила ее за руку и потащила вглубь стеллажей. — Мой отец только что перевел на мой счет бешеную сумму денег.

Эльза замерла.

— Что?

— Денег, на которые можно купить небольшой остров, — прошептала Азалия, широко раскрыв глаза. — Он сказал, чтобы я сводила тебя по магазинам. Почему он тебя балует?

Азалия посмотрела с подозрением. Ее глаза сузились, изучая лицо Эльзы.

У Эльзы пересохло во рту.

— Я... я помогла ему с одним проектом. Кое-какая работа по переводу.

Это была слабая ложь. Эльза изучала историю искусств, а не была переводчиком. Азалия медленно кивнула, хотя в ее голове промелькнуло сомнение. Работа по переводу? Для ее отца, у которого был целый штат лингвистов? Это звучало неубедительно, но Эльза выглядела такой хрупкой, что Азалия решила не давить. Пока что.

— Неважно. У нас приказ. Пойдем на улицу.

Азалия вывела ее из библиотеки к студенческой парковке.

— Он сказал, что твоя машина — гроб на колесах, — бросила Азалия через плечо. — Что, честно говоря, так и есть. Тормоза визжат, как дохнущие кошки. Так что я взяла на себя смелость сегодня утром отбуксировать ее на свалку. Не благодари.

Они дошли до парковки. Там на холостом ходу работал эвакуатор, его пустая платформа была свидетельством эффективности Азалии. На ее старом месте стоял серебристый Астон Мартин. Он блестел на солнце, выглядя чужеродно среди помятых «Хонд» и «Тойот».

Водитель выпрыгнул из машины и подошел к Азалии. Он протянул ей брелок с ключами.

Азалия бросила его Эльзе.

— Он сказал, что это замена.

Эльза поймала ключи. Брелок был тяжелым, из кожи и хрома. Она посмотрела на машину. Она стоила больше, чем дом, в котором она выросла.

— Я не могу это принять, — прошептала Эльза.

— Придется, — сказала Азалия, скрестив руки на груди. — Ты же его знаешь. Если отправишь обратно, он просто пришлет две.

Студенты останавливались. Доставали телефоны. По воздуху пронесся шепот.

— Это Эльза Золотухина? Кто ей это купил?

Телефон Эльзы снова завибрировал. Антон.

Она сбросила вызов, ее палец с агрессивной силой нажал на красную кнопку.

Она подошла к машине и нажала кнопку разблокировки. Зеркала развернулись. Фары мигнули.

— Садись, миссис Строганова, — пошутила Азалия, толкнув ее под ребра.

Эльза вздрогнула. Этот титул оказался слишком близко к истине.

Она скользнула на водительское сиденье. Ее окутал запах новой кожи. Он пах точно так же, как «Майбах». Он пах Данилой.

Она вцепилась в руль, ее костяшки побелели. Она подписала контракт с дьяволом, и теперь вела его колесницу.