Одержимость Малиновского

Я чуть не опоздала на встречу с Александром, застряла в пробке, страны разные, а эта проблема везде. Покинула автомобиль и быстрым шагом направилась на место. Не верится, что он  у нас вместо Войтовского: тот матёрый разведчик, а этот с виду неоперившийся птенец. Зачем в это полез? Наверное, скучно ему стало, или свои знания на практике решил проверить. Сейчас спрошу, а то в моей галерее мы не могли нормально поговорить. С этими мыслями я подошла к лавочке, где поджидал меня друг. Как же мне хотелось его обнять, сказать, что безумно рада встрече, но, увы, нельзя.

— Мирослава, ты сегодня необыкновенно хороша. — Обворожительно улыбаясь, протянул мне цветы и чуть слышно: — Руку целовать не буду.

— Уже легче, — так же тихо ответила. — Цветы дарить было не обязательно.

— Обязательно, у нас же по легенде второе свидание. Даже если бы не это, всё равно подарил. Прошу. — Показал он рукой на лавку. Стоило нам присесть, Сашка возмутился всё так же тихо. — Мир, в следующий раз место встречи выбираю я. Мне тут уже несколько непристойных предложений сделали, причём мужики тоже были.

— Какие предложения? — сделала вид, что не понимаю, по какой причине он не доволен.

— Интимного, дорогая… интимного.

— А не нужно быть таким красивым…— не удержалась от смешка.

Александр действительно невероятно красив, смотришь на него, и дух захватывает. Ни дать ни взять — Люцифер во плоти: красив, умён, опасен.

— Предлагаешь паранджу носить? — Посмотрел, словно хочет знать моё мнение, я мотнула головой, мол, найди другой способ. — Жаль, я думал, гениальное решение. Сразу говорю, уродовать себя из-за извращенцев не собираюсь. Представляешь, вчера опять пристал один козёл с предложением сняться в рекламе нижнего белья. Хотя чему я удивляюсь? Весна — период обострения… — философски изрёк он.

— Не переживай, через три недели лето. — Посмеиваясь, ответила ему и перевела взгляд на влюблённые парочки, которые, держась за руки, гуляли по парку. — Да уж, весна период любви и надежд…— тяжко вздохнула.

Опять чувство невыносимой тоски сдавило мне сердце. Дожила до двадцати шести и ни разу не испытала, что такое быть любимой. Увы, как любить и быть отвергнутой — мне известно.  Это невыносимо больно, задыхаешься от безысходности и отчаянья. Думаешь, что завтра будет легче, нужно только продержаться… Но проходят годы, а боль никуда не исчезает. Кажется, этой агонии не будет конца. Заняла всё своё время, ушла с головой в работу, но наступает ночь… Ненавижу ночь! И я чертовски устала притворяться из года в год, что справилась, остыли чувства к Малиновскому. Но ничего не угасло, это адское пламя пожирает мою душу изо дня в день, пока не превратит её в пепел. Даже то, что мы с ним не виделись восемь лет, не помогло. Это невыносимо!

— После кромешной тьмы всегда наступает рассвет. — Вернул меня в реальность спокойный голос Александра. Я резко перевела взгляд на него. Всегда удивлялась этой способности Лютова — он словно читал мысли других.

— Не в моём случае…— вновь тяжко вздохнула.

— Именно в твоём. — Смотрит так пристально, словно проникая в душу, — ещё одна его фишка, которая до дрожи пугает людей. Но не меня, с Сашкой мы в одной песочнице играли. Нет, бывали моменты, когда и я некомфортно чувствовала рядом с ним. Представьте ребёнка восьмилетнего, который умнее многих взрослых. Да уж, дети вундеркинды — ещё то испытание для родных и близких.

— Жаклин сильно расстроилась, что ты укатил в Англию? Или как Крупская за Лениным направилась в ссылку вместе с тобой? — Решила сменить тему разговора. Жаклин была его любовницей, пусть они и не жили вместе, но очень долго встречаются. Я с ней познакомилась год назад, она неожиданно согласилась именно мне продать свою галерею. Ранее мои начальники пытались её уговорить, она ни в какую. Я же к ней отношусь с симпатией, шикарная женщина и невероятно умна. Единственный недостаток, она старше его, причём не на десять лет.

— Скорее я тут в роли Крупской. У Жаклин опухоль головного мозга четвёртой стадии. — Убил меня новостью и продолжил, смотря вдаль глухим голосом: — Я год назад стал замечать, что она от меня что-то скрывает. А она всё отшучивалась, мол, накручиваю себя. А оказалось, она уже тогда знала свой диагноз и от операции отказалась. Сюда приехала умирать, говорит, хочет быть захороненной на родной земле. Я поэтому согласился ненадолго заменить Войтовского, как её не станет, уеду.

Теперь понятно, почему продала галерею.

— Саш, мне очень жаль. Я даже не знаю, какие слова подобрать, чтобы утешить. Это так страшно потерять любимого…

— Нет таких слов, поверь. И ты ошибаешься, я всегда её уважал, восхищался как женщиной, но не любил.

— Заблуждаешься, любишь, иначе бы ты с ней до самого конца не остался.

— Странная ты, а как иначе? Значит, когда была здорова и бодра, нужна, а как трудные времена — прощай? Я так не могу, и только не с ней. Жаклин первая и единственная Женщина в моей жизни, и пусть наши отношения начинались со страсти, но со временем они переросли в крепкую дружбу, основанную на взаимоуважении. Знаешь, — озорная улыбка озарила лицо Александра, —  я же к ней подкатил ещё сопливым подростком, тогда мне четырнадцать было. Сразу с ходу ей выдал, мол, хочу, чтобы ты стала моей первой женщиной. — Она вначале дар речи потеряла, а когда я продолжил, выронила вазу из рук, причём которая бешеных денег стоит. — Мы всегда смеёмся до слёз, когда этот случай вспоминаем.

— А что сказал-то?

— Если нам понравится, можно подумать о дальнейшем сотрудничестве. Не, а что я должен был ей говорить?

— Ну… — начала, но не удержалась и рассмеялась в голос. — Ты…— и опять смех пробрал, не могу остановиться, и всё тут.  — Ну, ты и отжёг! — это были первые слова, когда отпустило. — Сто процентов ты добил её своим фирменным — теория вероятности. Представляю, как она после всего этого шарахалась от тебя минимум лет пять!

— Как всегда, твой снаряд пролетел мимо, не задев мишень — мазила, — с полуулыбкой на губах поддел он меня.

Не спорю, Сашку нелегко просчитать, мы, ещё будучи детьми, бросили это бесполезное занятие.

— И? — смотрю якобы строго на веселившегося друга.

— Тогда я был настроен исключительно на практику, какая теория, Мир? А насчёт бегала от меня пять лет, это даже как-то оскорбительно. Я всегда основательно ко всему готовлюсь, не было у неё шансов, причём никаких. Она после моего предложение уехала на два года, а когда вернулась…— Сделал многозначительную паузу.

— Люцифер, не томи! — тот фыркнул, но снизошёл до ответа.

— Мир, ну ты как маленькая, совратил, разумеется.

— Саш, так тебе было всего шестнадцать лет? Я в шоке. — У меня слов просто не было.

— Ага, она тоже была шокирована, когда узнала мой возраст, даже вазу в меня запустила в сердцах, которую я ей взамен первой принёс — поймал. И объяснил ей, что она наилучший вариант для меня.

— В смысле?