Окно на северную сторону

Утро для Авиана прошло молниеносно. Он только успел зайти в угол, имитирующий в камере туалет и умыться, как заключенных начали созывать на завтрак. Когда дверь их камеры отворили, Далиан уже успел проснуться и даже одеться. Он посмотрел на Авиана задумчивым взглядом, но ничего не сказал. Лишь когда тот двинулся к выходу, Далиан ухватил его за рубашку, вынуждая остановиться.

- Что? - недоуменно поинтересовался Авиан, раздраженно рассматривая бледные пальцы, цепко сжимающие ткань. Начинать конфликт с "другом" альф не хотелось, но и объектом для издевательств становиться он не планировал. Не хотелось потерять себя здесь, а потом вернуться на свободу загнанным зверем, вздрагивающим от любого шороха. Авиан постоянно убеждал себя, что это не конец жизни, что все еще будет хорошо, а значит для него было важным сохранить чувство собственного достоинства, дабы потом не было стыдно за свое поведение. К счастью, дилемма касательно того, как поступить, решилась сама. Вернее ее решил Эльман, который любезно пояснил, проходя мимо.

- Сначала мы, мелкий. Потом беты. Субординация, знаешь ли, - Эльман хохотнул, хлопнул Далиана по заднице, щелкнул Авиана по носу и, насвистывая песенку, вышел за дверь, где удивительно терпеливо ожидал охранник. Мимо прошел Хесс, пробормотав что-то наподобие "тупой щенок", а потом уже вышел Натаниэль - молчаливый и апатичный. Авиан даже подумывал, что он немой, но спросить не решался.

- Теперь и мы можем идти. Я Далиан, кстати, - бета протянул руку и улыбнулся. При дневном свете он казался еще миловиднее, да и вообще производил приятное впечатление. Авиан решил, что стоит быть дружелюбным. По сути, именно Далиан спасал его задницу от плачевной участи общего пользования.

- Авиан.

- Рад знакомству. Идем, Авиан, покажу за какими столами мы сидим.

В столовой оказалось шумно до такой степени, что в висках мгновенно скрутилась тупая боль. Авиан рассеяно ковырял кашу, но зато внимательно слушал Далиана, сидящего рядом и дающего очень даже важные сведения.

- Где прачечная, я тебе покажу. Смотри, не халтурь. Хесс вообще педант, поэтому не попадайся ему под горячую руку. После обеда час во дворе, к альфам не подходи. Вообще старайся быть потише: в камерах еще терпимо, а вот при таких сборах не выделяйся. Касательно наших альф: Хесс старший. И по возрасту, и по положению. Ему уже сорок два, за что сидит не знаю. Если не будешь перечить, то с ним можно вполне сосуществовать, он даже защищает от других иногда. Эл замечательный. Понятливый, добрый и... вообще, - Далиан немного покраснел и отвел взгляд. Авиан удивленно вскинул бровь: неужели Далиан действительно симпатизирует Эльману? Это было странно. Не то место, не то положение, не те отношения. Хотя, возможно, Авиан просто чего-то не понимал. - А вот Нейт... Его просто не трогай. Он сидит за убийство альфы, и я его боюсь. Пока все, ешь давай! До обеда нихрена не получишь, скоро назад погонят.

Авиан кивнул и зачерпнул постную кашу ложкой. Сведения о Натаниэле удивили. Кто бы мог подумать, что этот молчун маньяк-социопат? Увы, обдумать все хорошенько не удалось: к их столу подошел охранник и, ткнув Авиану кулаком между лопаток, прохрипел:

- Лайер, подъем! Пришли к тебе.

***

Авиан стоял возле стола, поглаживая шероховатую поверхность ладонью. Он точно знал, кто именно приехал, и его предположения оказались верными. Совсем скоро в комнату вошел Кристиан - словно изображение из глянцевого журнала.

- Вин, здравствуй, родной. Осунулся весь, - папа заключил Авиана в объятия, потом отстранился, подхватил пальцами за подбородок, покрутил его голову в разные стороны и с тяжелым вздохом добавил: - Это никуда не годится!

- Привет, Крис, - папа требовал, чтобы его называли по имени. Считал, что слишком молодо выглядит, чтобы откликаться на "папа" из уст совсем взрослых детей. Это было чистой правдой. Больше двадцати пяти Кристиану было сложно дать. - Со мной все нормально. Правда! Садись! - Авиан кивком указал на стул, стоящий с другой стороны стола.

- Тебя не обижают? - подозрительно поинтересовался Кристиан, грациозно присаживаясь на указанное место. Авиан тоже сел, сложил руки на груди, и, стараясь казаться убедительным, заговорил:

- Нет. Честное слово! - поспешил добавить Авиан, увидев недоверчивый взгляд родителя. - Непривычно, конечно, но жить можно вполне. Все хорошо, ты только не волнуйся и не ругайся с отцом!

- Хм... - Кристиан задумчиво скосил взгляд на охранника, который все таким же каменным изваянием стоял возле двери. - А этот что тут пасется? - поинтересовался шепотом.

- Такие правила, Крис, - Авиан улыбнулся. Папу он любил, хотя тот всегда оставался безалаберным ребенком. Он был из тех родителей, которые стремятся быть друзьями своим детям, покрывая их шалости и обсуждая различные непристойности. Правда в должной мере такое отношение ценил лишь Авиан, который мог разглядеть за внешней легкомысленностью Кристиана недюжинную сообразительность и мудрость.

- Да? Глупые правила, - протянул Крис, а потом одарил сына взглядом, мол "смотри и учись". Потом он откинулся на спинку стула, закинул стройные ноги на стол, облизал губы и протянул: - Молодой человек, принесите мне воды, будьте добры.

- Мистер Лайер, это не по правилам. Извините, - охранник скосил взгляд на ноги Кристиана, а потом резко отвернулся. Он был бетой, конечно, а значит, не так сильно реагировал на омегу. По сути, он не чувствовал и толики той примитивной похоти, испытываемой альфами, но это не меняло отношения к омегам, которое воспитывалось с самого детства. Омега - это святыня, символ семьи, добропорядочности и чести. Но Авиан чудесно знал, что далеко не воспитание сейчас заставляло охранника нервно переступать с ноги на ногу и комкать ткань брюк. Просто Кристиан был еще той "сучкой", как он сам однажды себя охарактеризовал. Он умел получать желаемое, играл роли и менял маски с виртуозностью опытного актера. Авиан не помнил ни единого случая, когда папа не добивался необходимого ему результата. Разве что отец на подобные уловки уже не реагировал, но судить о семейной жизни родителей не хотелось.

- Ясно, - голос Кристиана отвлек Авиана от размышлений. Тот явно начал второй акт своего спектакля: опустил взгляд вниз, прикусил губу, часто заморгал своими кукольными ресницами. Не знай Авиан папу, бросился бы уже утешать, но сейчас он едва сдерживал смех. Охранник же судорожно сглотнул, под кожей явно обозначился кадык, руки сжались в кулаки, и он выпалил, жутко покраснев:

- Я думаю... Ладно... Минуточку, мистер Лайер, я принесу вам воды!

- Без газа и с лимоном, пожалуйста! - крикнул Кристиан вдогонку, а потом разразился хохотом.

- Ты бесподобен, - Авиан и сам засмеялся. Как же было хорошо здесь: с самым родным человеком, вдалеке от всех страхов и проблем. Хотелось, как маленькому, сесть у папы в ногах и позволить ему перебирать волосы тонкими пальцами, но Авиан стеснялся. Детство давно прошло.

- Ага, - легко согласился Кристиан. Еще раз улыбнулся, но еще мгновение - и его лицо стало абсолютно серьезным. Он резко спустил ноги на пол, перегнулся через стол и уткнулся Авиану в шею.

- Крис! Что ты делаешь?

- Нюхаю, - абсолютно спокойно ответил папа.

- Я чувствую, знаешь ли, - дыхание и правда щекотало кожу. Щеки полыхнули алым: что это вообще за странность такая? Он, конечно, не мог пахнуть фиалками в тюрьме, но и чего-то особенно неприятного не ощущал. В конце концов, он пробыл здесь меньше суток.

- Хорошо, - наконец-то Кристиан отстранился, сел на место, хотя и продолжал прожигать сына пристальным взглядом. - А ты думаешь, я не знаю, какую роль исполняют беты в подобных учреждениях? Пока тебя не тронули, а дальше... Вин, хочешь поговорить об этом?

- Нет, Кристиан, не хочу, - смущение просто зашкаливало. Родители как-то упустили вопрос полового воспитания своего стерильного сына тогда, когда это было необходимо. В свои восемнадцать Авиан достаточно знал теорию и не горел желанием обсуждать это с папой. - Правда, все хорошо. В камере есть бета. Он... ну... ты понимаешь.

- Это пока, Вин. Пока, - тяжело вздохнув, задумчиво протянул Кристиан. Несколько мгновений в комнате свиданий царила гнетущая тишина. Каждый из них осознавал, что за два года, на которые осудили Авиана, все и правда может кардинально поменяться. Молчание первым нарушил Крис: встряхнул головой, откинул с глаз светлые пряди и, покосившись на дверь, зашептал: - Теперь слушай меня внимательно. Я попробую оформить ходатайство, перевести тебя на домашний арест. Это займет некоторое время, но все же лучше, чем сидеть сложа руки.

- Отец пошел на это? - потрясенно поинтересовался Авиан. Это было так странно: он ведь первый убеждал всех в необходимости справедливого наказания, фальшиво улыбался в камеры и давал многочисленные интервью, в которых скорбно вздыхал и утверждал, что "его сыну необходимо отвечать за свои поступки". Но Кристиан презрительно фыркнул и поспешил развеять иллюзии:

- Твой отец зажравшийся сноб. Ходатайство будет оформлено на мое имя.

- Это исключено! - тут же отказался Авиан. Мир преклонялся перед омегами, но лишь до тех пор, пока они вынашивали детей, мило улыбались, отвечали невпопад и глупо хлопали глазами. Если омега решался хоть каким-то образом влезть в сферы, не касающиеся домашнего хозяйства, он становился мятежником и был достоин лишь общественного порицания.

- Эй, ты не забывайся, Авиан! - Кристиан хлопнул ладонью по столу и сердито сверкнул голубыми глазами. - Принимать решения я буду без советов всяких мальчишек!

- Крис...

- Замолчи! - и Авиан правда затих. Хотелось плакать, потому что его папа был самым лучшим. Это подтверждение, что он нужен, не забыт было настолько своевременным сейчас, успокаивало и вселяло веру, что все еще может быть хорошо. А потом он неожиданно задал вопрос, ответ на который так давно жаждал узнать.

- Джастин ведь не мой отец? - Слова сорвались необдуманно, и Авиан испуганно съежился на стуле, мгновенно почувствовав себя нашкодившим ребенком. Ну зачем?! Зачем он спросил, испортил папе настроение? Неужели это то место, где стоит обсуждать подобное? Но Кристиан отреагировал странно. Не было ни криков, ни слез, ни сбивчивых оправданий, ни осуждений за такое нелепое предположение. Он отвернулся к стене, как будто увидел на ее грязно-серой поверхности что-то интересное и произнес лишь одно-единственное слово:

- Осуждаешь? - это было не просто "да, Авиан, ты внебрачный ребенок", этот вопрос давал право на любую агрессию, на обвинения и проклятия. Наверное, Кристиан и правда ждал чего-то подобного, его выдавали стиснутые на столешнице пальцы и поджатые губы. А Авиан смотрел и понимал, что не может его винить. Какое право он имел ставить клеймо на самом близком человеке? Он ведь догадывался, что у папы бывают интрижки, но это не меняло его родительских качеств. Да и об отце он подсознательно давно знал, просто нуждался в четком ответе.