Его нежеланная жена: Грандиозное возвращение гения

«Бентли» мягко заурчал, въезжая в частный гараж под зданием на Парк-авеню, и его шины зашелестели по бетону. Кристина смотрела на свое отражение в тонированном стекле, наблюдая, как огни города расплываются и смазываются по мере того, как они спускались в подземное пространство.

— Спасибо, Антон.

Она не стала дожидаться, пока водитель откроет ей дверь. Она вышла в искусственный свет, ее босые ноги бесшумно ступали по холодному полу. Она сняла туфли где-то на скоростной автомагистрали Лонг-Айленда, не в силах больше ни секунды терпеть, как они жмут.

Частный лифт плавно поднимался, его зеркальные стены множили ее образ до бесконечности. Кристина изучала женщину в стекле. Бледная кожа, темные волосы, слишком туго стянутые назад, глаза, словно принадлежавшие кому-то другому.

Двери открылись в фойе пентхауса.

— Г-жа Сафонова. — Марина Голованова стояла в ожидании, сложив руки на талии, с тщательно нейтральным выражением лица. — Вы рано вернулись. Могу я вам что-нибудь принести? Чай? Что-нибудь покрепче?

Кристина покачала головой. Она прошла мимо экономки, ее ноги в чулках оставляли слабые отпечатки на мраморе. Пол был ледяным. Она приветствовала это ощущение.

— Я пойду отдохну. Клара?

— Спит, мэм. Аглая с ней.

Кристина кивнула и продолжила путь к хозяйской спальне. Квартира простиралась вокруг нее, огромная и безмолвная, каждая поверхность отполирована до зеркального блеска. За окнами от пола до потолка сверкал горизонт Манхэттена — созвездие богатства и амбиций, которое когда-то давало ей чувство безопасности.

Теперь оно походило на клетку.

Она вошла в гардеробную площадью сто десять квадратных метров, полную организованной роскоши. Ее пальцы нащупали молнию на платье от Тома Форда и потянули. Шелк опал к ее ногам, как нечто мертвое.

Она пнула его в сторону корзины для белья. Затем пнула саму корзину, отправив ее в скольжение по полу.

Ванная комната была отделана белым мрамором и хромом, а душевая кабина была достаточно большой для четверых. Кристина включила обжигающе горячую воду и шагнула внутрь прямо в одежде, ее комбинация и нижнее белье прилипли к коже. Она стояла, запрокинув лицо под струи, позволяя им бить по векам, скулам, рту.

В реве воды эхом отдавался голос Дениса.

«Д-р Боброву волнуют только ее лаборатория и патенты».

«Совершенно безвредна».

Она терла кожу, пока та не покраснела, пока не стала пахнуть только мылом и паром. Затем она снова замерла, наблюдая, как вода спиралью уходит в слив.

Когда она наконец вышла, то завернулась в халат и посмотрела в зеркало. Женщина, смотревшая на нее в ответ, имела мокрые волосы, прилипшие к черепу, и глаза, которые перестали бояться.

Что-то пришло на смену страху. Что-то более твердое.

Она вернулась в спальню и остановилась.

Денис сидел на краю их кровати, ослабляя галстук. Он поднял голову, когда она вошла, и его лицо озарила улыбка, в которую она влюбилась двенадцать лет назад. Улыбка, от которой в уголках его глаз появлялись морщинки и которая на мгновение делала его похожим на того человека, каким она его считала.

— Крис. — Он встал, протягивая к ней руки. — Ты ушла рано. Я везде тебя искал.

Сердце Кристины сделало странный сбивчивый скачок в груди. Она смотрела, как его руки тянутся к ней, как его тело наклоняется в привычной хореографии их брака.

Она шагнула в сторону.

Движение было небольшим, почти случайным. Она потянулась за увлажняющим кремом на туалетном столике, стоя к нему спиной, и начала наносить его с методичной точностью.

— Я плохо себя чувствовала, — сказала она.

Руки Дениса на мгновение замерли в воздухе, а затем опустились. Она услышала замешательство в его молчании.

— Тебе следовало сказать мне. Я бы отвез тебя домой.

— Я в состоянии заказать машину.

Она не отрывала глаз от своего отражения, наблюдая за ним краем зеркала. Он изучал ее, склонив голову набок, как делал всегда, когда пытался проанализировать данные, не соответствующие его ожиданиям.

— Белла была в отчаянии, — сказал он наконец. — Я остался, чтобы помочь ей с гостями. Это было... трудно.

Кристина закрутила крышку на баночке с кремом. Ее пальцы не дрожали.

— Она пережила ужасную потерю, — сказала она. — Ты правильно сделал, что утешил ее.

Слова отдавались привкусом меди. Она наблюдала, как лицо Дениса расслабилось, как он принял ее ответ за прощение, которого искал.

Он подошел ближе, теперь стоя позади нее. Его руки легли ей на плечи, большие пальцы надавили на мышцы у основания шеи. Прикосновение, от которого она когда-то таяла, теперь вызывало желание отпрянуть.

Она не шевелилась.

— Ты замерзла, — пробормотал он, его дыхание было теплым у ее уха. — Пойдем в постель. Я тебя согрею.

Его руки соскользнули по ее рукам, собирая пояс халата, притягивая ее спиной к своей груди. Она чувствовала его сквозь рубашку, знакомые очертания его тела, одеколон, который она выбрала для него три Рождества назад.

Она шагнула вперед, высвобождаясь из его объятий.

— Я посплю в гардеробной, — сказала она. — Не хочу тебя будить, если буду ворочаться.

В отражении Дениса было видно, как его замешательство перерастает во что-то другое. Беспокойство, возможно. Или первая вспышка раздражения.

— Кристина. Мы никогда не спали раздельно. Ни разу за семь лет.

Она повернулась, чтобы посмотреть ему прямо в глаза. Потребовалось усилие, чтобы встретиться с ним взглядом, чтобы удержать на лице маску легкого недомогания.

— Я же сказала. Мне нездоровится. — Она сделала паузу, позволив нотке раздражения просочиться в голос. — Я была бы признательна за немного личного пространства, Денис. Это слишком много?

Он уставился на нее. Она наблюдала, как он просчитывает — цену дальнейшего давления, неудобство обиженной жены, отвлечение от того, что ждало его в телефоне.

— Хорошо. — Слово прозвучало отрывисто. — Если тебе это нужно.

Он отвернулся, резкими, злыми движениями срывая с себя рубашку. Кристина вошла в гардеробную и тихо закрыла за собой дверь.

Диван-кровать был узким, предназначенным скорее для редкого использования, чем для постоянного сна. Она достала кашемировый плед из ящика для хранения и легла, не раздеваясь, глядя в потолок, где встроенные светильники создавали узоры, похожие на далекие галактики.

В спальне она услышала, как дыхание Дениса замедлилось и перешло в сон.

Кристина лежала без сна, считая часы до утра.