Его тайный сын, её публичный позор

На следующее утро я вошла в квартиру, которую мы делили с Игорем. Он был на кухне, варил кофе, выглядел красивым и совершенно безмятежным.

— Ты рано, — сказал он, улыбаясь и поворачиваясь, чтобы поцеловать меня. Я отпрянула, повернув голову так, что его губы коснулись моей щеки.

— Устала, — пробормотала я, используя предлог, который, я знала, он ожидал после долгой смены. — Дорога обратно была тяжелой.

— Бедняжка, — сказал он, обнимая меня. Его объятия ощущались как клетка. Каждое слово, каждое прикосновение было ложью. — Мое совещание так затянулось. Нам нужно что-то сделать, чтобы отпраздновать закрытие сделки. И… прошло пять лет.

Я посмотрела на него, мое выражение лица было тщательно непроницаемым.

— Пять лет с чего?

— С тех пор, как Кира… уехала, — сказал он, его глаза были полны фальшивого сочувствия. — Я знаю, тебе было тяжело из-за того, что она сделала. Я подумал, может, мы с твоими родителями устроим тихий ужин. Чтобы отметить это событие. Отпраздновать, как далеко мы продвинулись.

Наглость была просто запредельной. Они хотели отпраздновать годовщину лжи, которую построили вокруг меня. Холодная, острая ярость пронзила боль.

— Это… очень заботливая идея, Игорь, — сказала я ровным голосом. — Давай так и сделаем.

Его лицо озарилось облегчением.

— Отлично. Я сообщу твоим родителям. Они будут так счастливы, что ты спокойно к этому относишься.

Он был так уверен во мне, так уверен в своем обмане. Он ушел на работу, насвистывая, оставив меня одну в стерильной, красивой квартире, которая теперь казалась тюрьмой. Как только дверь закрылась, я направилась прямо в его кабинет.

Он всегда был заперт. Он говорил мне, что это из-за конфиденциальных рабочих документов. Раньше я это уважала. Теперь я знала, что это хранилище его секретов. Но я была врачом. Я знала о болевых точках, о поиске слабых мест. И я знала Игоря. Его пароль не был сложным; он был высокомерным. Это была дата, когда он сделал мне предложение.

Я ввела его. Замок щелкнул.

Комната была безупречной, в ней доминировал большой стол из красного дерева. Я начала с него. В запертом ящике я нашла небольшой фотоальбом в кожаном переплете. Мои руки дрожали, когда я открывала его.

Он не был заполнен нашими фотографиями. Это были фотографии Игоря, Киры и их сына, Лёвы. В парке, на пляже, празднующие дни рождения с тортами и свечами. Идеальная, счастливая семья. На одной фотографии были и мои родители. Моя мать держала Лёву, сияя, а отец стоял, обняв Киру. В тот украденный момент они выглядели счастливее, чем я когда-либо видела их со мной.

Доказательства были неопровержимыми, но мне нужно было больше. Я обратилась к его ноутбуку. Пароль был тот же. Его файлы были тщательно организованы. Я нашла папку с названием «Личное». Внутри — еще одна папка: «Л».

Там было все. Видео первых шагов Лёвы. Его первые слова. Сканы его свидетельства о рождении, где Игорь был указан как отец. И подпапка с названием «Финансы».

Я открыла ее, и у меня кровь застыла в жилах. Там были ежемесячные банковские переводы с совместного счета моих родителей, Романа и Элеоноры Воронцовых, на подставную фирму. Суммы были ошеломляющими. Сотни миллионов рублей за пять лет. В назначении каждого платежа было одно и то же: «К.Р. Содержание».

Они не просто потворствовали этому; они это финансировали. Каждое доброе слово, которое они мне когда-либо говорили, каждый дорогой подарок, каждое пустое обещание семьи — все это было оплачено теми же деньгами, которые они использовали для поддержки женщины, пытавшейся меня уничтожить, и тайной семьи, которую мой жених растил с ней.

Иллюзия их любви была не просто ложью; это была сделка. Я была ценой, которую они платили, чтобы заглушить свою вину перед Кирой.

Я скопировала все на маленькую зашифрованную флешку. Каждую фотографию, каждое видео, каждую банковскую выписку. Пока файлы копировались, мой телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера.

«Весело играешь в детектива? Ты никогда ничего не найдешь. Они любят меня, Алина. Всегда любили. Ты была лишь удобной заменой».

Это была Кира. У нее, должно быть, была скрытая камера в кабинете. От этой мысли у меня по коже побежали мурашки.

Она прислала фотографию. Это было то самое семейное фото, которое я только что видела, с моими родителями.

«Мы хорошо смотримся вместе, правда? Как настоящая семья».

Затем последовало еще одно сообщение. «Игорь с тобой только из жалости. А твои родители? Они просто платят по счетам. Ты всегда будешь чужой, девочкой из детдома, которой здесь не место».

Эти насмешки должны были сломить меня. И на мгновение им это удалось. Я прислонилась к столу, сжимая флешку в руке, и одна горячая слеза ярости и горя скатилась по моей щеке.

Но потом горе затвердело во что-то другое. Что-то холодное и ясное.

Она ошибалась. Я не сломаюсь. Я сожгу весь их мир дотла.