Куколка для братика

— Ты видел, куда он побежал? Он украл мой планшет!

— Вон туда, за угол. Эй, слизняк, ты знаешь, с кем связался? Стоять!

— Серый, да брось, мы его не догоним, знаешь какие эти беспризорники ловкачи!

— Нет, ну я только на пять минут отвернулся! Ладно, завтра скажу всем нашим, пусть проследят за сучонком.

— Пошли, вон какой дождь начался! Утро вечера мудренее.

Пятнадцатилетний мальчишка слушал их разговор, а сам прижимал к груди планшет, который так удачно стащил в кафе. Дело обычное, раньше были одни мобильные телефоны, а сейчас пора переходить на более дорогие побрякушки. Не может отдышаться, спрятался около мусорных баков, ну и воняет же здесь. Словно все гадости мира смешали в один большой котёл и хотят отравить весь город. Трудно восстановить дыхание, холодные мерзкие капли стекают по лицу, будто сам себя чувствуешь этим куском мусора. Пора выбираться отсюда, не хватало, чтобы они ещё вернулись и накостыляли тебе, Лёх. Хочу подняться с земли, и уже покинуть это злосчастное место, как слышу детский плач. Я что совсем рехнулся? Походу пора заканчивать с воровством. Делаю несколько шагов и слышу детский шёпот, словно мурлыканье. Создалось такое впечатление, что маленький котёнок упал в мусорный бак и никак не может выбраться. Мне плевать, бездушная тварь, живот крутит от голода, ещё бы, два дня не ел. Вот продам этот планшет на блошином рынке, и еды хватит на месяц. Так и живу с тех пор, как сука мачеха выкинула меня на улицу, а сама продала дом моего покойного отца. Алексей Никитин думал, что вся жизнь так и пройдёт в богатстве и беззаботном транжирстве. Каких игрушек у меня только не было, да я просто так давал деньги друзьям. Но когда в нашем доме появилась длинноногая Эльвира, жизнь превратилась в ад. Она стерва, загнала отца на тот свет, а меня, поскольку я несовершеннолетний хотела отправить в детдом. Но я предпочёл лучше стать беспризорником, чем поехать в ту тюрьму. Сначала я пытался зарабатывать честно, но после одного случая, когда мне не заплатили, психанул на весь этот мир, стал скотиной, но зато с сытым животом. Осматриваю мусорный бак, никого нет, всё, пойду прочь.

— Мамочка… — детский плач, переходит в шёпот, который выворачивает мою душу наизнанку. Пытаюсь найти виновницу, но всё бесполезно.

— Мокро, мне слишком холодно! — голос где-то рядом.

Ищу глазами девочку, по такому нытью здесь сто процентов какая-то девчонка. Оно тебе надо Лёш? Ты бы уже сидел в заброшенном доме с булкой хлеба и горячим чаем. Хочу уже уйти, как доносятся крики:

— Ай, мыши! Мама, почему ты меня бросила?

Терпение лопнуло, я начал буквально переворачивать все мусорные баки, никого не было. И когда я достиг последнего, то увидел маленького ребёнка, точнее девочку с двумя светлыми дохлыми косичками. Её грустные тёмные глаза уставились на меня, в руках какой-то вязаный зайчик, который весь в грязи, впрочем, как и она сама. На щеке прилипла какая-то обёртка, она что, пыталась найти еду в этом хламе мусора? Наклоняюсь совсем близко к этому чумазому недоразумению и пристально смотрю в глаза. Она вжимается в бак, при этом её зайчик падает на мокрый асфальт.

— Какого черта, ты ноешь? У меня уже голова болит от твоего плача!

— Я кушать хочу и ещё очень сильно пипи!

— Чего? Как можно хотеть одновременно два дела? Ладно, спать тебе есть где, вон в мусорном баке, кто-то выбросил одеяло.

— Подожди мне стлашно!

— Страшно! Ты чего шепелявишь? — касаюсь её щеки, кажется, что сейчас она упадёт в обморок, то ли от холода или от голода. Вот скажи, тебе нужны такие проблемы? Это хорошо, что те отморозки ещё не вернулись.

— Когда я волнуюсь, то у меня плохо получается буква «р»!

— А чего трясешься? — не спускаю с неё своих серых глаз, почему я всё никак не могу оторваться от этой девчонки.

— Стлашно!

— Надо говорить страшно! — пытаюсь ей объяснить, но, кажется, ребёнок, итак, напуган.

— Стлашно.

— Нет, ну ты и упрямица! Где твои родители? — глажу по щеке, а дождь с каждой секундой усиливается, так и заболеть недолго.

— Сголели в доме…

— Сгорели? А как ты сама выжила? Сколько тебе лет? — поднимаю из лужи её игрушку и отдаю в руки, тонкие пальчики касаются ушек зайчика, она похожа на малюсенького ангелочка. Всегда мечтал о сестренке, о чём ты сейчас думаешь? Ноги в руки и побежал от этой малолетки.

— Пять. А тебе? — девочка перестала трястись, она, словно попала под очарование моих глаз.

— Много. Я на десять лет тебя старше! Ладно, я пойду, тебе со мной нельзя.

— Не бросай меня, я хочу кушать.

— И что? Я тоже голоден, но в отличие от тебя не ною! Раз ты осталась на улице, учись справляться с трудностями! — начинаю буквально воспитывать её.

— А как?

— Для начала не ной! Ложись спать в тот бак, утром может кто-то подберёт и возьмёт к себе! Прощай! — хочу уже уйти, как она снова меня зовёт.

— Хочу пипи.

— Что это значит? — терпению приходит конец, и я снова возвращаюсь к этой мелюзге.

— Писать, но тут мышки и я их боюсь!

— И как я могу тебе помочь?

— Сходи со мной вон под те кустики! — девочка дергает меня за рукав, а я прихожу в бешенство.

— А может тебя ещё покормить? Я вообще-то тебе не брат!

— Пипи, скорее! — кричит негодяйка, а я хватаю её на руки, и мы приближаемся к тому злосчастному кусту. Отворачиваюсь, пока она делает свои дела, ну и свалилась же девчонка на мою голову.

— Всё? Я что, с тобой тут сутки буду торчать? Сделала своё пипи?

— Ага! А сейчас я хочу кушать! — нагло заявляет мне, а я открываю рот от неожиданности.

— А конфеток не дать? Всё, малявка, мне пора!

— Не бросай меня, животик бобо!

— Что это за слова такие? Бобо, пипи? Тебе пять лет, через два года в школу, а ты не умеешь даже букву «р» выговаривать!

— А ты научи меня, только сначала покорми, а то животик бобо! — продолжает хныкать, ей-богу, её нытье уже сидит в печёнках.

— Я плохой, и таким девочкам как ты со мной нельзя! — оставляю одну, сделал пару шагов, как кто-то падает на асфальт. Поворачиваюсь, в этот момент сердце как-будто вырезали у меня из груди, ребёнок лежит без сознания. Чёрт! Беру пушинку на руки и прижимаю к груди, ну что за вечер выдался? Иду через лес, там я обитал на заброшенной даче, вспомнил, что в шкафу завалялось две булочки, главное успеть. Захожу в дом, нужно быстро развести камин. Через полчаса стараний, в маленькой серой комнате появилось долгожданное тепло, щёки малышки порозовели.

— Кушать!

— Вот булочка, а чай я сейчас поставлю, Пипи! Хотя погоди, я буду тебя называть Пэпи!

— Но меня зовут Алёна!

— Так, ешь быстро, а потом спать! — приказал я ребёнку, будто она была моей младшей сестрой.