Слишком поздно для его прощения

От лица Авроры Соколовой:

В глазах защипало, знакомое жжение, которое я научилась подавлять. Я повернулась, чтобы уйти, мне нужно было сбежать из удушающего тепла их маленького семейного круга, прежде чем он меня задушит.

— Аврора, подожди.

Это был Артём. Он остановил меня у двери, его выражение лица было нечитаемым.

— Анне нужна твоя научная работа, — сказал он, не глядя мне в глаза. — Та, что о регенерации дегенеративных клеток. У нее скоро сдача дипломной, а с ее здоровьем... она не может ее закончить.

Горький, едкий вкус наполнил мой рот. Не только моя почка. Не только мой жених. Им нужен был и мой разум.

Сколько я себя помню, я была теневым автором Анны. Я писала ее эссе, делала ее проекты, даже сдавала за нее онлайн-экзамены. Она пожинала плоды — стипендии, награды, похвалу от наших гордых родителей, — а я оставалась невидимой. Плагиат был фундаментом всей ее академической карьеры, карьеры, построенной на моей работе.

— Пожалуйста, Рори, — вмешалась моя мать, подбежав ко мне. Она положила руку мне на плечо, ее прикосновение было странной смесью мольбы и приказа. — Это всего лишь работа. Твоя сестра столько пережила. Она заслуживает окончить университет с отличием. Это меньшее, что ты можешь сделать.

Меньшее, что я могу сделать. После того, как я отдаю ей свою жизнь.

Я заставила себя улыбнуться, хрупкой, трескающейся улыбкой.

— Конечно. Все для Анны.

Что значила еще одна жертва? Я скоро уйду. Что с ней будет тогда, когда у нее из-под ног выбьют костыль? Эта мысль принесла мне толику темного, мрачного удовлетворения.

— Спасибо, — выдохнул Артём, его плечи опустились от облегчения. Он вытащил из кармана флешку. Мою флешку. Ту, на которой хранилась работа всей моей жизни. Должно быть, он взял ее из моей квартиры.

Они все это спланировали.

Анна со своего трона из подушек одарила меня маленькой, торжествующей ухмылкой. Этот взгляд я хорошо знала. Взгляд победителя.

Артём вернулся к ней, наклонившись, чтобы поцеловать ее в лоб. Этот жест был таким интимным, таким нежным, что ощущался как физический удар. Горячая, яростная злость свернулась в моем животе, такая сильная, что мне захотелось закричать, разнести всю эту стерильную комнату на куски.

Но я проглотила это, как проглатывала любую другую несправедливость, любое другое оскорбление, любой другой кусок моей украденной жизни.

Никто не заметил, как я выскользнула из комнаты. Для них я уже была призраком.

Вернувшись в свою квартиру, я начала убираться. Я упаковала книги в коробки, выбросила старые фотографии и сняла с кровати постельное белье. Я хотела стереть все следы своего существования, не оставить ничего, по чему они могли бы скорбеть, или, что более вероятно, удобно забыть.

Острая, колющая боль пронзила мою поясницу, заставив меня ахнуть и схватиться за стену, чтобы удержаться. Мое тело теперь отказывало быстрее. Усталость была тяжелым плащом, который я не могла сбросить.

Я действительно умирала. Эта мысль больше не пугала. Это был просто факт.

Внезапный, громкий стук в дверь заставил меня подпрыгнуть. Я открыла и увидела Артёма, его лицо было маской холодной ярости. За ним стояли мои родители, а между ними — Анна, истерически рыдающая на плече у моей матери.

— Как ты могла? — прорычал Артём, протолкнувшись мимо меня в квартиру. Он помахал телефоном у меня перед носом. На экране был научный форум, моя работа, опубликованная под именем Анны, и раздел комментариев, полный яда.

— Ты рассказала своему профессору, — обвинил он, его голос дрожал от ярости. — Ты всем рассказала, что она сплагиатила. Ты пытаешься ее уничтожить!

Плач Анны стал громче.

— Она написала в интернете, что я мошенница, — завывала она. — Она сказала, что я лгунья! Теперь все меня ненавидят!

— Не волнуйся, моя милая девочка, — проворковала моя мать, сверкая на меня глазами поверх головы Анны. — Мы заставим ее извиниться. Мы заставим ее все исправить.