Он утопил меня, я сожгла его мир.

Слова Антона были не просто словами; они были осколками стекла, вонзившимися в мой мозг. Тепло, которое я чувствовала мгновение назад, исчезло, сменившись леденящим холодом, который начался в животе и распространился по венам, превращая мою кровь в ледяную кашу.

Я попятилась назад, ноги подкосились. Я сползла по стене, рухнув на пол. Слезы текли по моему лицу, горячие и беззвучные. Он не просто изменял мне. Он был с ней месяцами. Пока он целовал меня в лоб и говорил, что я — его мир, он спал с моей физиотерапевткой.

И лекарства… он намеренно держал меня слабой. Зависимой. Пленницей в собственном теле, в этом доме, который он называл нашим домом.

Медленно, мучительно я поползла обратно к своему инвалидному креслу, мои движения были неуклюжими и отчаянными. Мой дом. Я оглядела комнату, специальные поручни вдоль стен, опущенные выключатели света, пандус, ведущий в сад. Каждое изменение он преподносил как знак своей вечной любви. Свидетельство своей преданности.

— Я построю мир, где тебе никогда не придется страдать, Лиза, — клялся он, его глаза были искренними.

Теперь его обещания казались горькой шуткой. Это был не мир, построенный на любви; это была клетка, созданная из лжи.

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и поехала обратно в свою спальню, тихое жужжание мотора было единственным звуком в удушающей тишине. В ту ночь я не сомкнула глаз.

На следующее утро, перед уходом на работу, он поцеловал меня в лоб, его губы обожгли мою кожу, словно клеймо.

— Дарина взяла отгул, так что я отменил твое занятие. Просто отдохни сегодня, хорошо? Не перенапрягайся.

Желание закричать, вцепиться в его красивое, лживое лицо, было физической силой внутри меня. Но я подавила его, слабо кивнув.

— Хорошо, Антон.

Как только входная дверь щелкнула, я поехала в ванную и терла лоб, то место, куда он меня поцеловал, пока кожа не стала красной и саднящей.

Затем я нашла маленькую бархатную коробочку в своей шкатулке для драгоценностей. Внутри было изящное платиновое ожерелье, сделанное на заказ к нашей первой годовщине, с выгравированными координатами утеса, где он сделал мне предложение. Я упаковала его в небольшую коробку, адресовала в его офис и вызвала курьера. Через час его уже не было.

Ноги болели, но я заставила себя встать. Я шла, шаг за мучительным шагом, к углу комнаты, где стояла блестящая и футуристическая VR-капсула «Хроник Асгарда». Мое убежище. Его творение. Ирония была физической тяжестью в моей груди.

Я пристегнулась, знакомый запах чистой электроники и рециркулируемого воздуха наполнил мои легкие. Когда система загружалась, мое сознание синхронизировалось с виртуальным миром, я вспомнила день, когда он представил ее.

— Чтобы ты всегда чувствовала себя свободной, моя Валькирия, — прошептал он.

В Асгарде я не была сломленной женщиной в инвалидном кресле. Я была Валькирией, игроком номер один, легендой, чье мастерство владения клинком было непревзойденным. Мое виртуальное тело было сильным, быстрым и целым. Тактильный костюм реагировал на мои нейронные импульсы, превращая мысль в действие. Здесь я могла чувствовать напряжение от усилий, восторг от идеально выполненного парирования, порыв ветра, когда я перепрыгивала через немыслимые пропасти.

Мои настоящие ноги могли быть слабыми, но в Асгарде мои синапсы работали быстрее, чем когда-либо. Моя реакция улучшилась, чувства обострились. Игра исцеляла меня так, как никогда не смогла бы терапия Дарины. И Антон пытался отнять у меня и это.

Я вышла из капсулы несколько часов спустя, мое тело было измождено, но разум ясен. Сформировался план, четкий и точный. Через две недели должен был состояться национальный киберспортивный чемпионат по Асгарду. Очное мероприятие. Это был мой шанс. Я выиграю его, и на той сцене, перед всем миром, я разорву все до единой связи с Антоном Беловым.

Я проводила каждую свободную минуту в игре, тренируясь, расширяя свои пределы, мои пальцы летали по контроллерам, мой разум был сосредоточен как лазер.

Несколько дней спустя мой телефон завибрировал от двух уведомлений. Первым был пост Дарины в соцсети. Фотография ее и Антона, их головы близко друг к другу, они улыбались в модном ресторане. Его рука лежала на ее плече, властно покоясь на талии. Подпись была простым сердечком.

Моя рука задрожала, когда я смахнула ко второму уведомлению. Это было голосовое сообщение от Антона.

— Привет, милая, — его голос был теплой, интимной лаской. — Просто проверяю, как ты. Ты пообедала? Не пропускай еду, хорошо? Я люблю тебя.

От этого контраста меня затошнило. Я неуклюже возилась с телефоном, мои пальцы не слушались, несколько раз ткнув в экран, прежде чем я наконец смогла закрыть приложение.

В ту ночь он не пришел домой. Около полуночи пришло СМС.

Задержался на встрече с инвесторами. Не жди меня. И пожалуйста, помни, что я говорил. Не переусердствуй с упражнениями. Твоему телу нужно время, чтобы восстановиться в своем собственном темпе.

Горькая, насмешливая улыбка скривила мои губы. Он мог любить двух женщин одновременно. Он мог лгать на каждом шагу и все равно звучать как святой.

Или, может быть, он никогда меня и не любил.