Уже не Эйприл Мэйо: Возвращение наследницы

Арина Маева:

На следующее утро я сделала тот звонок. Прошло семь лет с тех пор, как я в последний раз набирала этот номер, но мои пальцы помнили последовательность, будто это было вчера.

Четкий, знакомый голос ответил на первый же гудок. «Резиденция Воронцовых».

«Это я», — сказала я, мой голос слегка дрогнул.

Наступила ошеломленная тишина, затем сдавленный всхлип. «Госпожа Арина? О, Боже мой, это действительно вы?»

Слезы текли по моему лицу, пока я говорила с главой штаба моего отца, женщиной, которая практически вырастила меня. Когда я рассказала ей о Тёме, его внуке, тишина на другом конце провода стала глубокой, тяжелой от невысказанных эмоций.

«Он хочет знать, когда вы вернетесь домой», — сказала она, её голос был густым от слез. — «Он хочет познакомиться со своим внуком. Он говорит, что пришлет самолет, вертолет, всё, что вам нужно. Просто вернитесь домой, Арина. Пожалуйста».

Домой. Слово казалось чужим, далекой страной, которую я не посещала годами.

Я посмотрела на Тёму, спящего в своей кровати и сжимающего маленького деревянного волка, которого вырезал для него Артур. Он что-то бормотал во сне. «Папа обещал… большой праздник…»

Через два дня ему исполнялось пять лет. Волна тошноты подкатила к горлу. Я хотела, чтобы он уехал из этого места со счастливыми воспоминаниями, а не с зияющей раной нарушенного обещания. Я хотела, чтобы у него был еще один последний идеальный день.

Это была моя ошибка. Надежда — опасная штука.

На рассвете, два дня спустя, резкий стук в дверь не был сюрпризом на день рождения. Это была Тамара Павловна, мать Артура, в сопровождении двух внушительных мужчин. Я ей никогда не нравилась. Для неё я была безымянной сиротой, которая запятнала её драгоценную кровь. Она смотрела на Тёму с плохо скрываемым отвращением, будто он был досадным пятном на безупречной репутации семьи.

«Одевайтесь», — приказала она голосом холодным, как зимнее утро. — «Оба. Артур делает важное заявление в родовом поместье. Вы обязаны там присутствовать».

Глаза Тёмы загорелись. «Папа там? Он меня ждет?»

Я не смогла заставить себя ответить. Узел страха сжался в моем животе. Я знала, что это не про день рождения. Это была казнь.

Поместье Громовых было огромным и показным, памятником новым деньгам, отчаянно пытающимся выглядеть старыми. Когда нас ввели в большой бальный зал, море неодобрительных лиц повернулось, чтобы уставиться на нас. Воздух был густым от запаха лилий и осуждения. И там, на возвышении, стоял Артур.

Он не смотрел на меня. Его глаза были устремлены на Кристину Ковалёву, которая стояла рядом с ним, её рука изящно лежала на животе. Она светилась самодовольным, хищным сиянием.

Тамара Павловна шагнула вперед, её голос звенел властью. «Я собрала вас всех здесь сегодня, чтобы поделиться радостной новостью. Кристина ждет ребенка. Наследника состояния Громовых».

Волна вежливых аплодисментов прокатилась по залу.

«Этот ребенок», — продолжила Тамара Павловна, её взгляд скользнул по толпе и остановился на мне с леденящей точностью, — «будет единственным законным наследником «Громов-Тех». Артур и Кристина официально скрепят свой союз на церемонии в следующем месяце».

Я уставилась на Артура, ища хоть какой-то проблеск того человека, которого я когда-то любила. Он не встречался со мной взглядом. Он просто стоял там, красивая статуя, пока его мать систематически вычеркивала меня и нашего сына из его жизни. Он нежно положил свою руку поверх руки Кристины на её животе. «Не могу дождаться, когда стану отцом», — сказал он достаточно громко, чтобы все услышали.

Крошечная ручка сжала мою, дрожа. Я посмотрела на Тёму. Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты от замешательства и боли, такой глубокой, что она разбила мое сердце.

«Мамочка», — прошептал он едва слышно. — «Папа сказал, что не может дождаться, когда станет отцом… Если у неё будет ребёнок… тогда кто я?»

Вопрос повис в воздухе, сокрушительное обвинение, заставившее замолчать весь зал. Несколько кузенов Артура хихикнули.

«Посмотрите на маленького ублюдка», — усмехнулся один из них. — «Он что, правда думает, что ему здесь есть место?»

«Незаконнорожденный ребенок станет пятном на репутации нашей семьи», — добавил другой. — «Он не может быть наследником».

Улыбка Тамары Павловны была торжествующей, жестокой. «Не волнуйтесь. У нас есть решение. Чтобы избежать скандала, мы милостиво позволим мальчику остаться, как приемному сироте под опекой семьи. А что касается его няни», — сказала она, её глаза впились в меня, — «она может остаться у нас в услужении в качестве горничной».

Я вспомнила тогда разговор, который подслушала несколько недель назад. Голос Тамары Павловны, резкий и заговорщический, говорил Кристине: «Ты чистых кровей, моя дорогая. Ты должна подарить Артуру настоящего наследника».

Всё это было ложью. Тщательно продуманным планом, чтобы избавиться от нас.

Тёма начал плакать, тихие слезы прокладывали дорожки по его маленькому лицу. «Я не сирота», — прошептал он, его тело дрожало. — «Я не сирота».

Артур наконец вздрогнул. Он сделал полшага вперед, его рот открылся, будто он хотел что-то сказать, но Кристина положила сдерживающую руку на его плечо. Он посмотрел на неё, затем на нас, его челюсть сжалась от нерешительности. Он ничего не сказал. Он выбрал её. Он выбрал амбиции.

Вот и всё. Последний проблеск надежды умер, оставив после себя лишь холодную, твердую ярость.

Я шагнула вперед, уводя Тёму за собой. «Он не имеет к вам никакого отношения», — сказала я ясным и ровным голосом. — «Он не Громов».

Я опустилась на колени, обхватив лицо Тёмы руками. Его слезы промочили мои пальцы. «Тёма», — сказала я, мой собственный голос дрогнул. — «Послушай меня. С этого момента он не твой отец. Ты понимаешь? Никогда больше так его не называй».

Голова Артура резко вскинулась, его глаза расширились от шока. Он наконец посмотрел на меня, по-настоящему посмотрел, с отчаянным, вопросительным выражением на лице. Но любовь, которую я когда-то видела там, исчезла, замененная пустотой. Я больше ничего к нему не чувствовала. Ничего, кроме презрения.

Тёма зарыдал, душераздирающий звук рушащегося мира пятилетнего ребенка.

Когда я встала, чтобы уйти, Кристина встала передо мной, преграждая путь. Её улыбка была ядом. «Не так быстро. Есть еще вопрос с кольцом».

Она указала на простое кольцо с сапфиром на моем пальце. Оно принадлежало бабушке Артура. Он подарил его мне в день рождения Тёмы, обещая, что это временная замена настоящему обручальному кольцу, символ того, что я его истинная пара, его единственная.

«Артур», — спросила я опасно тихим голосом, — «ты на это согласился?»

Он вздрогнул, отводя взгляд. «Это просто… семейная реликвия, Арина. Оно должно быть… в семье».

Конечно. Всё дело было в семье. Их семье.

Медленно, нарочито, я сняла кольцо с пальца. Оно показалось холодным на моей коже. Я протянула его Кристине, бросив в её идеально ухоженную ладонь.

«Поздравляю», — сказала я, мои губы изогнулись в улыбке, не коснувшейся глаз. — «Надеюсь, оно принесет тебе всё счастье, которого ты заслуживаешь».

Артур уставился на меня, его лицо было маской недоверия.

Я повернулась, подхватывая рыдающего Тёму на руки. Я не оглянулась. Он смотрел, как я ухожу, его рот был слегка приоткрыт, будто он только сейчас осознал, что земля у него под ногами рухнула.

Он опоздал.

---