Стертая его ложью и любовью

От лица Арины Поляковой:

Денис позвонил через час, его голос был лёгким и бодрым, пронизанным удовлетворением человека, только что покорившего мир.

— Привет, малыш. Харитонов сказал, что ты подписала. Я знал, что ты не подведёшь меня. Нас.

Нас. Эти слова были горькой пилюлей на моём языке. Он говорил так, будто я просто согласилась сменить интернет-провайдера, а не расторгнуть наш брак.

— Чтобы отпраздновать, я забронировал столик в «Седьмом небе», — сказал он, его голос был полон восторга. — Наше место. Надень то красное платье, которое я люблю. Увидимся в восемь.

Он не стал дожидаться ответа. Он никогда не ждал.

Я пошла. Я надела красное платье. Я сидела напротив него в ресторане на крыше, огни города мерцали внизу, как ковёр из упавших звёзд. Именно здесь он впервые сказал мне, что его компания получила начальное финансирование, его руки дрожали от восторга, когда он держал мои через этот самый стол.

Теперь те же руки небрежно лежали на белой скатерти, в целом мире от меня. Он оживлённо говорил об IPO, о рыночной капитализации и опционах, о съёмке для обложки Forbes, запланированной на следующую неделю. Он был сверхновой, горящей так ярко, что не видел человека, сгорающего в его пламени.

Я подняла бокал с вином.

— За тебя, Денис, — сказала я, мой голос был на удивление ровным. — Ты получил всё, чего когда-либо хотел.

Он просиял, чокнувшись своим бокалом о мой.

— За нас, Арина. Мы получили всё, чего хотели.

Он не заметил окончательности в моём тосте. Он не увидел прощания в моих глазах.

Я выпила вино одним долгим глотком, дорогой винтаж на вкус был как пепел. За меня, Арину Полякову. Этот бокал за тебя. За твою свободу.

После того как официант убрал наши тарелки, Денис подвинул через стол тонкую папку.

— Это тебе, — сказал он великодушным тоном. — Небольшая благодарность. Десять процентов моих личных акций. Как только мы выйдем на биржу, ты будешь обеспечена на всю жизнь. Тебе больше никогда не придётся беспокоиться о деньгах.

Моя жертва, моя молодость, всё моё будущее, сведённое к пакету акций. Выходное пособие.

Горький смех грозил вырваться наружу, но я его проглотила. Я просто кивнула, мой взгляд скользил по линии горизонта.

Его телефон завибрировал. Сообщение от его секретаря. Он взглянул на него, лёгкая морщинка пролегла на его лбу.

— Чёрт. Это Аврора. Она в баре отеля внизу, нужно срочно обсудить что-то по поводу документов для Центробанка. — Он встал, уже накидывая пиджак. — Прости, малыш. Дела зовут. Ты заканчивай здесь. Машина ждёт тебя внизу.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щёку, — дежурный, рассеянный жест. И он ушёл, оставив меня одну с мерцающими огнями и папкой, полной кровавых денег.

Я не осталась. Я не могла. Я оставила папку на столе и пошла к лифтам. Когда двери открылись, я услышала их голоса из уединённой ниши у бара.

— Честно, Ден, неужели было так необходимо ужинать с ней именно сегодня? — в голосе Авроры звучали нетерпеливые, собственнические нотки.

— Это был последний раз, обещаю, — голос Дениса был низким, умиротворяющим шёпотом. — Она подписала бумаги. Я должен был передать ей акции и попрощаться. Теперь всё кончено. Окончательно.

— Хорошо. Не могу дождаться, когда мы перестанем прятаться. Прошло три года, Ден. Я устала быть твоим грязным маленьким секретом.

Три года.

Эта цифра ударила меня, как физический удар. Три года его лжи, его заверений, его обещаний, что всё это временно.

Из кухни вышел официант с подносом еды, направляясь к их столику. На подносе была тарелка с обжаренными гребешками и шафрановым ризотто — точь-в-точь такое же блюдо, которое я только что ела. Денис заказал его для меня, утверждая, что это фирменное блюдо шеф-повара.

Он заказал нам обеим одно и то же. Я не стоила даже усилий выбрать что-то другое. Я была копией прощания.

Волна тошноты и головокружения накрыла меня. Я пошатнулась, моя рука потянулась к стене, чтобы удержаться. Мои пальцы коснулись декоративной стеклянной скульптуры на пьедестале.

Мир накренился.

Я услышала тошнотворный треск раньше, чем почувствовала боль. Скульптура разлетелась на мраморном полу. Осколок стекла, острый как бритва, рассёк мне ладонь. Кровь, тёмная и шокирующе красная, мгновенно выступила, капая на безупречно белый пол.

— Что это было? — услышала я голос Авроры.

Шаги. Они появились в конце коридора, их лица освещались мягким светом. Глаза Дениса расширились, когда он увидел меня, сжимающую кровоточащую руку.

На долю секунды промелькнул старый Денис. Паника. Беспокойство. Он сделал шаг ко мне.

— Арина? Что случилось?

Но тут он поймал острый, вопросительный взгляд Авроры. Он замер.

— Денис, кто это? — спросила Аврора, её голос сочился льдом. Её глаза с нескрываемым презрением окинули моё простое красное платье, моё шокированное лицо и лужу крови у моих ног.

Лицо Дениса стало пустым. Краткий проблеск беспокойства исчез, сменившись холодной, ужасающей маской безразличия. Он посмотрел с требовательного лица Авроры на моё, истекающее кровью. И он сделал свой выбор.

Он повернулся к Авроре, слегка покачав головой.

— Я её не знаю, — сказал он ровным, пренебрежительным тоном. — Просто какая-то неуклюжая гостья, полагаю. Пойдём. Отель разберётся.

Я её не знаю.

Слова эхом отозвались в внезапной, звенящей тишине моего разума. Десять лет моей жизни, десять лет любви и жертв, стёртые одним жестоким предложением. Он посмотрел на меня, свою жену, женщину, которая отдала ему всё, и объявил меня незнакомкой.

Просто незнакомкой.

Он даже не взглянул на меня второй раз, уводя Аврору, его рука надёжно обнимала её талию, защищая от неприятного зрелища моего существования.

Мои ноги подкосились, и я опустилась на пол, боль в руке была тупым, далёким пульсом по сравнению с зияющей раной, которую он только что разорвал в моей груди.

---