Стертая его ложью и любовью

От лица Арины Поляковой:

— Здесь придётся наложить швы, — сказал врач в травмпункте, его голос был мягким. — Это глубокий порез. Почти наверняка останется шрам.

Шрам. Ещё один в коллекцию, которую оставил мне Денис, хотя остальные не были видны на моей коже.

Я вспомнила, как много лет назад порезалась бумагой, помогая ему разбирать его научные заметки. Это была мелочь, едва заметная царапина, но он вёл себя так, будто я была смертельно ранена. Он протёр её антисептической салфеткой, аккуратно наклеил пластырь и поцеловал мой палец, его глаза были полны нежности, от которой моё сердце сжималось от любви.

Того человека больше не было. А может, его и не существовало вовсе. Всё было кончено. Это наконец-то стало необратимо ясно.

Мой телефон завибрировал от его сообщения.

Денис: Слышал, у тебя несчастный случай. С рукой всё в порядке? Я попросил свою секретаршу оплатить медицинские счета. Дай ей знать, если что-то понадобится.

Он делегировал своё беспокойство. Он даже не мог больше притворяться сам.

Я: Я в порядке. Мне не нужна твоя помощь.

Я сама оплатила счёт из последних сбережений и взяла такси до дома. Тишина внутри была физическим присутствием, давящим со всех сторон. Я проглотила две обезболивающие таблетки и провалилась в беспокойный сон без сновидений на диване.

Я проснулась несколько часов спустя. Открывалась входная дверь. Денис был дома. Было почти 3 часа ночи. Он прошёл через тёмную гостиную, его силуэт был подсвечен лунным светом, льющимся через панорамные окна. От него слабо пахло дорогими духами — духами Авроры — и виски.

Он увидел меня на диване, и его движения замерли. Он подошёл и опустился на колени рядом со мной, его рука потянулась, чтобы погладить мои волосы.

— Арина, — пробормотал он, его голос был густым от сна и алкоголя. Он наклонился, его губы нашли мои.

Я отпрянула, острая, колющая боль пронзила мою руку от зашитой ладони.

— Не надо, — прошептала я, слово было едва слышным.

Он отстранился, его лоб нахмурился в замешательстве. В тусклом свете я увидела удивление в его глазах, как будто он не мог понять моего отказа. Я никогда раньше ему не отказывала.

— Прости, — сказал он, его голос немного прояснился. Он вздохнул, проведя рукой по своим идеально уложенным волосам. — Ночка была адская. Прости за то, что случилось в отеле. Это было... сложно.

Он посмотрел на меня, его взгляд смягчился до той отработанной искренности, которую я так хорошо знала.

— Ты же знаешь, что ты единственная для меня, правда? Ты всегда будешь миссис Давыдовой. Моей единственной женой.

Моей единственной женой. Этот титул казался шуткой. Жестокой, жалкой шуткой. Я была женой, которую он прятал на чердаке, той, которой он платил, чтобы она исчезла.

Казалось, он принял моё молчание за согласие. Он встал, потягиваясь.

— Я посплю сегодня в кабинете. Не хочу тебя будить.

Он исчез в коридоре, оставив меня одну с пульсирующей болью в руке и пустотой в груди.

Позже боль в ладони снова разбудила меня. Я на цыпочках пошла на кухню за обезболивающим. Проходя мимо кабинета, я услышала тихий шёпот его голоса. Он говорил по телефону. Я прижалась ухом к двери, моё сердце было холодным, тяжёлым камнем в груди.

— Да, бумаги подписаны, — говорил он, его голос теперь был чётким и деловым, все следы сна и алкоголя исчезли. — Оригинал у Харитонова. Завтра утром мы можем официально объявить совету директоров о моём семейном положении как «разведён».

Наступила пауза. Я могла представить, как человек на другом конце провода, вероятно, Аврора, задаёт вопрос.

— Знаю, я тоже удивился, что она так легко согласилась, — продолжил Денис с ноткой самодовольного удовлетворения в голосе. — Она всегда была... эмоциональной. Но, думаю, она наконец поняла, что так будет лучше. Она более тактична, чем я о ней думал.

Тактична. Он думал, что я проявила тактичность. Он и не подозревал, что я просто сдалась.

— Не волнуйся, дорогая, — сказал он, его голос понизился до того интимного, ласкающего тона, который он раньше использовал только со мной. — Всё идёт по плану. IPO через месяц. В тот день, перед всем миром, я встану на одно колено и попрошу тебя стать моей женой.

Он отдавал ей моё предложение. То, которое он обещал мне.

— Знаю, знаю. Я тоже тебя люблю. — Ещё одна пауза. Его следующие слова были холоднее, резче, пронизаны ядом, от которого у меня кровь застыла в жилах.

— Она? Нет, с ней больше не будет проблем. Честно, Аврора, ты должна понять... годы, которые я провёл с ней, выкарабкиваясь из нищеты... это была не жизнь. Это был кошмар. Постыдная глава, которую я не могу дождаться, чтобы закрыть навсегда.

Моё тело начало неконтролируемо дрожать. Низкий, гортанный звук вырвался из моего горла, что-то среднее между рыданием и криком. Я зажала рот здоровой рукой, кусая костяшки пальцев, чтобы заглушить звук.

Кошмар.

Моя жертва, моя любовь, вся моя молодость... всё это было просто постыдным кошмаром, от которого он не мог дождаться, чтобы проснуться.

Слёзы текли по моему лицу, горячие и безмолвные. Боль в руке была ничем. Тупая, далёкая боль. Настоящая рана была в моей душе, огромная чёрная дыра там, где раньше было моё сердце.

Я отшатнулась от двери, мой взгляд затуманился. Смех, высокий и истеричный, прорывался из моего горла.

Он был прав. Это был кошмар. И я наконец-то, наконец-то проснулась.

---