Миллиардер на коленях: верни мне мое сердце

Джадсон резко щелкнул выключателем. Яркий, безжалостный свет мгновенно залил гостиную, заставив его поморщиться и прикрыть глаза. Он выглядел утомленным, но это была не обычная усталость, а скорее приятная истома – усталость человека, который только что получил желаемое, насладился победой.

Он ослабил галстук, небрежно бросив его на спинку дивана, и наконец повернулся к Келси.

- Я устал, Келси. У меня был тяжелый день. Давай не сегодня устраивать твои душеспасительные беседы. Мне не до них.

Келси встала. Ее движения были плавными, лишенными обычной суетливости и нервозности, которые так часто сопровождали ее в присутствии мужа. Она излучала странное, непривычное спокойствие.

- С годовщиной, Джадсон, - произнесла она ровным, бесцветным голосом, словно констатируя давно известный факт.

Джадсон замер с бокалом в руке. На долю секунды в его глазах мелькнула растерянность, легкое замешательство. Он забыл. Конечно, он забыл. Три года брака для него ничего не значили, они были лишь формальностью, частью сделки.

Но он быстро взял себя в руки. Маска холодного безразличия мгновенно вернулась на его лицо, скрывая любые эмоции.

- Я был занят сделкой, - солгал он, даже не пытаясь придать своему голосу хоть какую-то убедительность. - Важные переговоры.

Келси взяла со стола стакан с водой и протянула ему. Это был рефлекс, глубоко укоренившаяся привычка. Три года назад, когда он лежал в коме, а потом месяцами восстанавливался, она подавала ему воду сотни раз в день, заботилась о нем, словно о беспомощном ребенке.

Джадсон взял стакан, стараясь не коснуться ее пальцев, словно боялся обжечься. Он отпил, глядя поверх ее головы, избегая ее взгляда.

- Сделка проходила в номере отеля? - тихо спросила Келси, и в ее голосе не было ни единой нотки обвинения, лишь холодная констатация факта.

Джадсон поперхнулся. Вода выплеснулась на его дорогую рубашку, оставляя мокрые пятна. Он с грохотом поставил стакан на столик, едва не разбив его вдребезги.

- Что ты сказала? - его голос стал жестким, угрожающим, словно рык хищника. Он шагнул к ней, нависая над ней своей мощной, внушительной фигурой. - Ты следила за мной?

- Мне не нужно следить, чтобы чувствовать запах ее духов, - Келси не отступила ни на шаг. Она смотрела прямо ему в глаза, и это бесило его больше всего, выводило из себя. Она не боялась его.

- Гвен – мой партнер по бизнесу, - процедил он сквозь стиснутые зубы, пытаясь задавить ее своим авторитетом, своей властью. - Мы обсуждали стратегию фонда.

- Стратегию? - Келси горько усмехнулась. - В кровати?

Джадсон сжал челюсти. Желваки на его скулах заходили ходуном, выдавая его внутреннюю ярость.

- Не смей, - прорычал он. - Ты не имеешь права допрашивать меня. Кто ты такая?

Келси вспомнила бессонные ночи в больнице. Вспомнила, как меняла ему судна, как мыла его ослабевшее тело, как читала ему книги, когда Гвен сбежала в Европу, «не в силах видеть его таким». Она вспомнила все свои жертвы, все унижения.

Она посмотрела на мужчину перед собой. Сильного, здорового, красивого, излучающего власть. И чужого. Совершенно чужого.

- Я хочу развод, - произнесла она. Слова упали в тишину, как тяжелые, необратимые камни, разбивающие хрупкую тишину.

В комнате стало слышно только мерное тиканье часов, отсчитывающих секунды их распада.

Джадсон моргнул. А потом начал смеяться. Это был низкий, жестокий смех, полный презрения, смех человека, который считал себя выше всех.

- Развод? Ты? - он окинул ее взглядом, полным насмешки, задерживаясь на ее растянутой толстовке, которая теперь казалась символом ее ничтожности. - И куда ты пойдешь? Обратно в трейлерный парк к своему папаше-алкоголику?

Он достал из кармана пиджака чековую книжку и ручку, словно фокусник, вытаскивающий кролика из шляпы.

- Решила выбить повышение алиментов? Это такой способ торговаться? - он быстро набросал сумму и вырвал чек с небрежным движением. - Вот. Купи себе что-нибудь. И заткнись.

Он протянул ей чек, словно подачку нищей, бросая ей кость.

Келси сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови, до острой боли. Гнев, горячий и яростный, поднимался внутри нее волной, обжигая каждую клетку ее тела.

- Мне не нужны твои деньги, - она ударила по его руке, отталкивая ее. Чек вылетел и, кружась в воздухе, упал на пол, словно ненужный фантик. - Мне нужна свобода.

Лицо Джадсона потемнело. Он не привык, чтобы ему отказывали. Тем более – она. Та, которую он считал своей собственностью.

- Ты ничто без фамилии Круз, - выплюнул он, подходя вплотную, нависая над ней. - Ты – деревенщина, которую я вытащил из грязи. Ты должна ползать передо мной на коленях за то, что я позволил тебе жить в этом доме.

Келси молча подошла к журнальному столику. Там, под стопкой глянцевых журналов, лежала синяя папка. Она достала ее и бросила на стол, прямо поверх нетронутых закусок с трюфелем, которые она готовила для него.

- Подпиши. И я исчезну.

Ее голос дрожал, но в нем не было страха, лишь холодная, стальная решимость.

Джадсон посмотрел на папку, как на ядовитую змею, готовую ужалить. Он не верил своим ушам. Его «удобная мебель», его безгласная собственность осмеливается ставить ультиматумы?

Его эго было глубоко уязвлено. Вещь, предмет, который он считал своим, решил уйти сам.

Он резко схватил папку, сжимая ее так, что бумага зашуршала.

- Ты пожалеешь об этом, Келси, - прошипел он, глядя на нее с чистой, неприкрытой ненавистью. - Ты приползешь обратно, когда поймешь, что в реальном мире ты – никто.