Беременна и разведена: Я скрыла его наследника

3

Гардеробная была настоящей пещерой из шелка и кашемира. Виталия стояла в центре, окруженная одеждой, которая не казалась ей своей. Это были костюмы. Приглушенные пастельные тона, которые нравились Юлиану. Консервативная длина подола, которую одобрял его дед. Каблуки, достаточно высокие, чтобы быть элегантными, но недостаточно, чтобы соперничать с ростом Юлиана.

Она посмотрела на ряд вечерних платьев. Ткани на тысячи долларов, и в каждом из них она чувствовала себя манекеном.

Нахлынули воспоминания. Юлиан, улыбающийся ей на их свадьбе. Это была вежливая улыбка. Фотогеничная улыбка. Она приняла ее за любовь. Ей было двадцать два, она была наивна и так благодарна семье, которая оплатила ее образование. Она думала, что сможет заставить его полюбить себя. Она думала, что десять лет знакомства с ним что-то значат.

Она собрала небольшую сумку для работы. Только самое необходимое. Ноутбук. Блокнот. Снимок УЗИ она не взяла. Он остался спрятанным в подкладке ее сумочки, сложенный в крошечный квадратик.

Она спустилась в гараж. Она собиралась поехать на метро, чтобы раствориться в анонимной толпе Нью-Йорка, но там был Юлиан. Он ждал у черного «Майбаха».

Он увидел ее и жестом пригласил сесть в машину. Это было не приглашение, а приказ.

— Мы едем в одно и то же здание, — констатировал он.

Виталия колебалась. Инстинкт подсказывал ей бежать. Развернуться и броситься вверх по лестнице. Но она не могла. Она все еще была госпожой Смирновой. Документы не были подписаны.

Она села в машину. Она села как можно дальше от него, насколько позволяло кожаное сиденье, прижавшись к двери.

В машине пахло его одеколоном. Кедр и сандал. Раньше это был ее любимый аромат. Теперь он казался удушающим, словно ладонь, зажавшая ей рот.

Машина выехала в поток машин на Сентрал-Парк-Уэст. Тишина была густой, тяжелой.

— Я не хочу грязи, — нарушил молчание Юлиан. Он смотрел в свой планшет, пролистывая электронные письма. Он даже не взглянул на нее.

Виталия смотрела в окно. Парк цвел. Снаружи кипела жизнь. Внутри все умирало.

— Я всегда считал тебя своей обязанностью, — сказал Юлиан, его голос был холодным и отстраненным. — Подопечной семьи. Мой дед оставил тебя на мое попечение, чтобы убедиться, что ты устроена.

Эти слова ударили ее, как пощечина. Она резко повернула к нему голову.

— Обязанностью?

Она подумала о ночах, которые он провел в ее постели. О том, как он прикасался к ней. Как шептал ее имя в темноте. Он занимался с ней любовью. Он был ее мужем.

«Подопечная, с которой ты спишь?» — подумала она. Желчь снова подступила к горлу. Это было переписывание истории. Газлайтинг в чистом виде. Он пытался обелить их брак, чтобы облегчить собственную вину, низводя ее до уровня благотворительного проекта, который он милостиво обслуживал.

— Мой дед хотел этого союза, — объяснил он спокойным, рассудительным голосом. — Он считал, что ты надежная. Стабильная. Теперь, когда его нет, ты свободна. Можешь найти кого-то... более подходящего.

Виталия сжала кулаки на коленях. Ее ногти впились в ладони, пока она не почувствовала острую боль. Ей нужна была эта боль, чтобы прийти в себя.

Она достала телефон. Ей нужно было отвлечься. Что угодно, лишь бы не слышать его голос, разрушающий ее жизнь.

Она открыла Инстаграм. Алгоритм, жестокий и эффективный, предложил подписаться на новый аккаунт: @SerenaChaseOfficial.

Палец Виталии замер над экраном. Ей не следовало смотреть. Она знала, что не следует. Это было эмоциональное самоистязание.

Она нажала.

Последний пост был опубликован два часа назад. Это была фотография руки, держащей чашку кофе на фоне дождливой лондонской улицы. Но геотег указывал «Нью-Йорк».

Рука была мужской. Длинные пальцы. Чистые ногти. На запястье были часы. Patek Philippe с темно-синим циферблатом, сделанным на заказ.

Виталия перестала дышать. Она купила эти часы для Юлиана. Она потратила шесть месяцев, чтобы найти их к его дню рождения. Он надел их один раз, сказал «спасибо» и убрал.

А теперь они были на нем.

Подпись гласила: «Вернулся туда, где мое место. <3»

Виталия посмотрела на лайки. Фотографию лайкнул «Arch_Ю_С».

Это был личный аккаунт Юлиана. Тот, где не было фото профиля, тот, о котором, как он думал, никто не знал. Но Виталия знала. Однажды она видела, как он использовал его, чтобы проверить ленту конкурента.

Ее накрыла сильная волна тошноты. И дело было не только в беременности. Это было отвращение. Чистое, неприкрытое отвращение.

Машина остановилась перед башней корпорации «Стерлинг».

Виталия открыла дверь прежде, чем водитель успел выйти. Ей нужен был воздух. Ей нужно было быть подальше от него.

— В следующий раз я поеду на метро, — сказала она. Ее голос был хриплым.

Юлиан нахмурился. Он выглядел раздраженным. Он воспринял ее поспешность как истерику.

— Не драматизируй, Виталия, — сказал он.

Виталия не ответила. Она вышла на тротуар и одна вошла во вращающиеся двери. Она не стала его ждать. Она промчалась мимо охранников, мимо администраторов, которые уставились на ее бледное лицо.

Она как раз вовремя добралась до туалета для руководства на 40-м этаже. Она заперла дверь кабинки, и ее мучили сухие рвотные позывы над унитазом, а по лицу текли слезы.

Она была беременна его ребенком. А он играл в семью со своей бывшей девушкой в Инстаграме, сидя рядом с ней в машине.