Брошенная им, присвоенная миллиардером

Вера стояла под резким флуоресцентным светом аптеки "36,6" на Рублевке. Ее взгляд был прикован к стене с яркими коробками презервативов.

В кармане пальто завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Леонида.

"Купи те, что мне нравятся. Не теряй времени".

Мимо прошли две студентки МГУ. Они бросили взгляд на Веру, затем на полку, на которую она смотрела, и, ухмыляясь, что-то прошептали друг другу.

К горлу Веры подступила тошнота. Сжав челюсти, она схватила две коробки презервативов в фольгированной упаковке и бросила их в красную пластиковую корзину.

Она подошла к кассе. Кассирша, надувая пузырь из жвачки, провела коробки через сканер. Резкий писк аппарата прозвучал как пощечина для Веры.

Она достала свою личную кредитную карту. Рука так сильно дрожала, что с первого раза она не попала в терминал. У карты был смехотворный лимит, но она отказалась использовать для этого корпоративную карту Леонида.

Она вышла через раздвижные стеклянные двери. Свежий осенний ветер Москвы ударил ей в лицо. Она плотнее запахнула лацканы своего дешевого тренча.

У обочины стоял черный корпоративный Range Rover. Вера подошла, с усилием открыла тяжелую дверь и села на водительское сиденье.

Как только она нажала кнопку запуска двигателя, на пассажирском сиденье загорелся экран ее телефона.

Это было зашифрованное письмо от ведущей юридической фирмы. Отправителем был Алексей Давыдов, главный помощник Юлиана Воронова-Бессонова III.

Вера коснулась экрана. Загрузился пятидесятистраничный проект брачного договора и соглашения о неразглашении. Условия, изложенные в первых нескольких параграфах, были предельно жесткими.

Она не колебалась. Быстро пролистав до последней страницы, она прочла единственный пункт, который имел значение: абсолютная физическая и юридическая защита, предоставляемая ей после подписания.

Имя Леонида вспыхнуло на экране, перекрывая документ. Телефон яростно завибрировал.

Она ответила.

— Подгони машину к лобби пентхауса, немедленно, — рявкнул Леонид и повесил трубку.

Вера заблокировала телефон. Она переключила коробку передач в режим "драйв" и влилась в плотный дневной поток центра Москвы.

Пятнадцать минут спустя она подъехала к стеклянному вестибюлю элитного жилого дома Леонида. Швейцар в униформе поспешил открыть задние двери.

Виктория Астафьева-Кузнецова скользнула на заднее сиденье. На ней был сшитый на заказ твидовый костюм от Шанель. Удушающий аромат ее дорогих цветочных духов мгновенно заполнил салон.

Леонид сел рядом с ней. Он потянулся через центральную консоль, схватил бумажный пакет из аптеки, который Вера положила туда, и сунул его в дверной отсек. Он даже не взглянул на Веру.

Виктория поправила осанку и поймала взгляд Веры в зеркале заднего вида.

— А ты и вправду очень удобный водитель, Вера, — сказала Виктория. Ее голос сочился сладким, снисходительным ядом.

Вера вцепилась в кожаный руль. Она так сильно вонзила ногти в ладони, что кожа почти лопнула.

— Спасибо, — механически ответила Вера.

Она включила передачу и направилась в сторону Международного аэропорта Шереметьево.

В задней части машины не было тихо. До переднего сиденья доносились тихий, интимный шепот и нежные звуки поцелуев Леонида и Виктории.

Каждый тихий вздох Виктории, каждый низкий смешок Леонида казались зазубренным лезвием, перепиливающим последние остатки глупой четырехлетней преданности Веры.

Она остановилась на красный свет. Нажав на тормоз, она инстинктивно взглянула в зеркало заднего вида.

Рука Леонида запуталась в светлых волосах Виктории. Он целовал ее в шею.

Вера резко отвела взгляд обратно на дорогу. У нее свело живот. Ей хотелось содрать с себя кожу.

Наконец они добрались до терминала частной авиации в Шереметьево. Вера резко затормозила и выскочила из машины. Она подошла к багажнику и вытащила их чемоданы.

Тяжелый алюминиевый чемодан Rimowa соскользнул. Острый металлический угол сильно прошелся по тыльной стороне ладони Веры, сдирая кожу.

Леонид не заметил. Он был занят тем, что прикрывал юбку Виктории от ветра.

Сотрудник наземной службы аэропорта подбежал с багажной тележкой. Леонид положил руку на поясницу Виктории и направился к пункту досмотра. Он не сказал Вере ни единого слова на прощание.

Вера осталась одна на взлетной полосе. Она смотрела, как они поднимаются по трапу самолета Gulfstream, украшенного логотипом "Мерсер Капитал".

Оглушительный рев реактивных двигателей отозвался вибрацией в ее груди. Она развернулась. Ледяной ветер высушил холодный пот на ее лбу.

Она вернулась в пустой, безмолвный внедорожник. Кровоточащей рукой она достала телефон.

Она открыла письмо от Алексея Давыдова и нажала "ответить".

"Я принимаю соглашение. Мы можем встретиться сегодня вечером".