Мой Лигр

Забывая обо всём на свете, я бросаюсь в сторону клетки. В панике ищу ключи в карманах. Нахожу. Роняю. Подбираю с пола. Ещё раз роняю и рыдаю.

— Вы только держитесь, держитесь, держитесь. Сейчас я вам помогу. Я позову кого-нибудь на помощь, но сначала вас нужно вытащить оттуда.

Я в полном недоумении. В полном ужасе и оцепенении! Там человек. В клетке, где должен сидеть зверь, на боку лежит человек. Голый. Огромный, мускулистый детина, с длинными, до уровня плеч, волосами золотисто-пшеничного цвета. О, мама-а-а! Как же так вышло? Как он здесь оказался? Какой-то новенький несмышлёный работник забыл закрыть клетку и входную дверь чёртового бункера. Зверь разодрал одежду этого дурачка и сбежал наружу. Теперь Савински нас всех бросит крокодилам. Что же делать, что же делать?

С десятой попытки я вставляю ключ в замочную скважину клетки, открываю вольер, падаю перед обнажённым мужчиной на колени, а сама до жути боюсь, что когда опрокину здоровяка на спину, то увижу его кишки и прочие внутренности, торчащие из распоротого брюха.

Раз, два, три.

Мысленно считаю, толкаю здоровенное тело в бок. Но не получается с первого раза. Он что, каменный? Что за шуточки? Попытка номер два. И номер три. Кое-как переворачиваю гиганта на спину и тут же заливаюсь всеми оттенками красного.

Ох. Мой. Бог.

Он голый. АБСОЛЮТНО голый. Чёртов Лигр даже не оставил парню трусов. И те сожрал, гад такой. Стоп! И куда я только смотрю? Плохая, плохая Ясмина. Ты в первую очередь должна проверить дыхание пострадавшего, осмотреть раны, прощупать пульс, а не жечь своими наглыми глазами его мужское... кхе-кхе… достоинство. Уф. Не достоинство. А величие, я бы сказала. Большое. Толстое. Стоящее на всю длину острым, властным копьём. С пухлой бледно-розовой головкой и тяжёлыми круглыми яйцами.

Блин, блин, блин.

Извращенка!

Я несколько раз треснула себя по губам и приказала глазам смотреть не на его жутко большой, эрегированный член, а хотя бы перевести взгляд на грудь. Но и там было не менее шикарно, чем у незнакомца между ног. Рельефное тело, каменный торс. Каждая мышца одна к одной. Сияет золотом. Кожа гладкая, как шёлк. Молодая, эластичная, такая изумительная, что я тут же чувствую боль в веках от не абы какого восторга и удивления.

А что поделать? Голого мужчину воочию я вижу впервые. Со своим парнем я рассталась месяц назад. Мы тогда только собирались разнообразить наши отношения не только поцелуями и объятиями, но и ласками ниже пояса, но в тот же день мой бывший узнал о долгах отца и удрал от меня, как от смертельно опасной заразы.

Да, мне двадцать три. Да, я до сих пор ещё девочка. И это мой маленький секрет. Я работала сутками напролёт, чтобы погасить долги отца, и на всякие там отношения с парнями не было времени. Я думала лишь о том, как бы не умереть от голода и не получить пулю в лоб от бандитов, которые неоднократно угрожали нашей семье.

— Эй. Вы ж-живой?

Я всё ещё не могла побороть собственное смущение. Не каждый день встречаешь посреди белого дня (сейчас, правда, был уже вечер, но не суть) голого мужика, да ещё и какого! Неземного. Мурашки по коже от его внешности…

— Ответьте, пожалуйста.

Всё-таки я пересилила свою чёртову застенчивость и наклонилась к лицу незнакомца. О, да. К лицу. Смотреть только туда, и ни на сантиметр ниже. А тут? А тут, мать его, губы на горизонте. Пухлые, сочные, что манят и гипнотизируют к ним прикоснуться. Не обязательно своими губами. Хотя бы кончиком мизинца. Просто потрогать. Разочек. Секундочку. Чтобы убедиться, что этот человек настоящий, а не пластиковый манекен, который подбросили вместо зверя сладкая парочка придурков, Руби и Джейк, чтобы поиздеваться, а зверюгу временно перевели в другое место.

Вот почему я считаю именно так. Потому что незнакомец чересчур идеальный. И невероятно красивый. Особенно его жилистое, накачанное тело, утончённое лицо с жёсткой, мужественной щетиной и волосы. Длинные, размётанные на полу, ниспадающие до самых плеч густой золотисто-медовой копной. Хм, мне вдруг показалось, что «мистер манекен» уж очень сильно мне кого-то напоминает. Вот только кого? Вряд ли я когда-нибудь мелькала в кругах этого необыкновенного ходячего божества. Моё общество и мои верные друзья — это одиночество и пустота.

— Мистер, — я ещё раз зову потерпевшего, касаюсь его запястья, чтобы прощупать пульс, и тут же дёргаюсь. Горячо! Какой он горячий. Как кусок раскаленного угля. Ох, да у него жар. Бедняга. — Очнитесь, — тянусь к губам детины. Близко. Очень-очень близко. Интимно и небезопасно, он ведь незнакомец. Ещё и голый. О, кошмар. Что происходит? Меня всю колотит и подбрасывает на месте от ощущений мощи и жара его тела, его космической энергетики, что проходит через мою кожу, как заряды молний через облака, когда я едва-едва касаюсь ухом кончика его носа, желая проверить дыхание парня. Лишь потом, спустя несколько решающих секунд, осознаю, что я на фоне незнакомца такая мелкая, как блоха. А он — ну просто вылитый медведь. Гризли. Что может одним взмахом ноготка превратить меня, живого человека, в воспоминание. Поздно думать, когда чужое пространство нарушено.

Моё ухо касается влажных, мягких губ… А в ответ я получаю громкий, мощный РЫК. И на миг умираю.

***

Окружающий мир переворачивается вверх тормашками. Я ничего не понимаю. Я теряюсь в ощущениях, эмоциях, страхе и боли, когда чувствую сильный удар затылком обо что-то холодное и слышу характерный звон металла. Черт побери. Не успеваю я почувствовать дыхание пострадавшего на своей щеке, как вдруг незнакомец резко вскакивает на ноги, хватает меня за горло, с махом впечатывает спиной в прутья клетки и поднимает высоко-высоко над своей головой.

Я хриплю. Отчаянно болтаю ногами в воздухе, царапаю крепкое мужское запястье до ран, чтобы отпустил, и панически хватаю ртом воздух, видя перед глазами чёрные пятна и обрывки из моей уходящей жизни. А ещё я вижу его глаза. И бес меня забери, если мне показалось, что его глаза точь-в-точь как у кошки. Огромные, глубокие. Внутри которых растекается и извергается лава. Вместо зрачков — два ромба. Они быстро увеличиваются в размере и превращаются в круги. Он что, наркоман?

Я кричу, отказываясь верить в реальность. Мужчина продолжает меня душить. Правда, когда он немного приходит в себя, осматривается по сторонам, затем ещё раз обжигает моё лицо свои хищным взглядом, морщит нос, хрипит, принюхивается, как пёс, и ослабляет хватку. Что-то в его медовых безднах меняется. Ярость утихает. Уголки полных губ, что обнажали злобный оскал, плавно возвращаются в нейтральное состояние. Как будто он узнал во мне что-то или кого-то. Но несмотря на этот мизер пощады, в чёрных зрачках амбала я вижу необыкновенную силу, мощь, власть и опасность.

— Помогите-е-е-е! — пользуясь моментом, я кричу так громко, как только могу, несмотря на мучительную боль в горле.

Наверное, ненормальный здоровяк задавил бы меня, как комара, если бы в помещение с криками и матами не ворвались головорезы и не пальнули бы в одержимого детину дротиками со снотворным. Несколько «пуль» достается и мне. Дикарь злится. Он снова издает странный, нечеловеческий рык в ответ на атаку. Швыряет меня в клетку и бросается на прутья. Трясет их руками, аж клетка ходит ходуном. Я думала, она перевернётся вверх дном. А бандиты всё палят и палят в безумца из десятка винтовок.

Боже, Боже, Боже. Когда уже всё закончится? Мама дорогая. Я закрываю уши дрожащими ладошками, зажмуриваю глаза, сворачиваюсь клубочком на грязном полу и тихонько постанываю, раскачиваясь как на волнах внутри прыгающей клетки. Это какой-то сущий ужас. Поле боя, третья мировая, всемирный Апокалипсис. Не иначе.

— Да завалите его уже на хрен! Ловкий, сцука. Я на нуле, — эхом, будто в горах, позади звучит перекличка солдат.

В конце концов, адский шум растворяется в мертвой тишине. Хлопок. Что-то тяжелое падает рядом со мной. Я распахиваю глаза и вижу перед собой лицо мужчины. Его большая рука касается моей коленки, и меня бьет током. Я смотрю в его лицо. Он — на меня. Его глаза… Вместо власти и страха теперь они излучают лишь грусть и отчаяние, отчего мне становится не по себе. Они как будто молят о помощи. И это причиняет боль моему сердцу. А потом они плавно закатываются.

Нашпигованный дротиками мужчина теряет сознание. Я обмякла следом.