Мой соперник, моя единственная надежда

Аукционист представил колье. Оно сверкало под светом, глубоким, завораживающим синим цветом. История любви моей матери была связана с этим сапфиром. Я должна была его вернуть.

— Торги за «Сердце Империи» начинаются с пятисот миллионов рублей, — объявил аукционист.

Я подняла свою табличку.

— Пятьсот миллионов.

По толпе прошел шепот.

Затем через зал поднялась другая табличка.

— Шестьсот миллионов, — раздался ясный и уверенный голос Александра.

Он смотрел прямо на меня с вызывающей ухмылкой на лице. Изольда стояла рядом с ним, ее глаза были широко раскрыты от притворного удивления, хотя в них плясал огонек триумфа. Это была еще одна игра на публику.

— Семьсот миллионов, — немедленно сказала я ровным голосом.

— Миллиард, — парировал он, не моргнув.

В зале воцарилась тишина. Это был уже не аукцион, а дуэль. Алексей, Денис и Евгений тихо опустили свои таблички. Они не стали бы торговаться против Александра. Их верность никогда не принадлежала мне.

— Полтора миллиарда, — сказала я, мое сердце колотилось. Это была значительная часть моего личного трастового фонда.

— Два миллиарда, — отрезал Александр. Он наслаждался этим, публичным унижением, демонстрацией своей власти надо мной.

В прошлой жизни я помнила похожий аукцион. Он перебил мою ставку на картину, которую я отчаянно хотела, только чтобы подарить ее Изольде у меня на глазах. Воспоминание подстегнуло мою решимость.

— Два с половиной миллиарда, — сказала я напряженным голосом.

Александр рассмеялся.

— Пять миллиардов.

По залу пронесся вздох изумления. Он только что удвоил цену, немыслимая сумма, призванная полностью меня сокрушить. Он знал, что я не смогу ее потянуть.

Он победил. Молоточек ударил.

— Продано господину Александру Волкову за пять миллиардов рублей!

Он даже не взглянул на колье. Он смотрел на меня, его глаза были холодными и победоносными. Он наклонился и прошептал что-то Изольде, которая хихикнула и поцеловала его в щеку.

Алексей и Денис снова оказались рядом, их голоса были полны фальшивого сочувствия.

— Мне так жаль, Азалия.

— Он чудовище.

Я проигнорировала их, проталкиваясь сквозь толпу, мой взгляд был прикован к Александру. Я не позволю ему одержать эту победу. Я подошла прямо к нему.

— Я куплю его у тебя, — сказала я тихим, но твердым голосом.

Он поднял бровь.

— О? И что же ты мне предложишь?

— Шесть миллиардов, — сказала я. — Миллиард прибыли за просто так.

Изольда посмотрела на меня, ее глаза блестели от жадности. Но Александр лишь улыбнулся.

— Оно не продается.

— У всего есть цена, — настаивала я.

Он оглядел меня с ног до головы, в его глазах горел жестокий, насмешливый огонек.

— Ты права. У него есть цена. Но не та, которую ты можешь заплатить деньгами. — Он наклонился ближе, его голос был ядовитым шепотом, предназначенным только для меня. — Хочешь его? На колени. Умоляй меня. Может, тогда я подумаю.

Унижение было физическим ударом. Толпа смотрела, перешептываясь. Мое лицо горело. Но колье… оно было маминым. Это была память об отце.

С гордостью, растоптанной в клочья, я сделала немыслимое. Я опустилась на колени на холодный мраморный пол.

Зал взорвался шокированным шепотом. Улыбка Александра стала шире. Он победил. Он поставил великую Азалию Воронцову на колени.

— Пожалуйста, — прошептала я, слово на вкус было как пепел. — Продай его мне.

Он долго упивался моим унижением, затем жестом велел персоналу аукциона принести ему коробку. Он взял ее, открыл и подержал прекрасное колье в руке. Он переводил взгляд с колье на меня, все еще стоящую на коленях на полу.

Затем, медленным, преднамеренным движением, он разорвал тонкую цепочку. Бесценные сапфиры рассыпались по полу, словно синие слезы.

По залу пронесся испуганный вздох. Он уничтожил его. Он уничтожил память о моих родителях у меня на глазах, просто чтобы причинить мне боль.

Что-то внутри меня сломалось.

Я вскочила на ноги и влепила ему пощечину. Звук треснул в ошеломленной тишине.

— Ты чудовище! — закричала я.

Изольда тут же разрыдалась, бросившись к нему.

— Александр! Ты в порядке? Азалия, как ты могла? — Она играла роль жертвы, как всегда. Но затем она сделала нечто неожиданное. Она побежала к ближайшему балкону и взобралась на перила.

— Если ты будешь так жестока с Александром, я не хочу жить! — взвизгнула она, само воплощение наигранного отчаяния.

Это был чистый театр. Падать было всего один этаж на террасу внизу. Трюк, чтобы выставить меня злодейкой.

Толпа запаниковала. Люди закричали. Александр бросился к ней: «Изольда, нет!» Он «спас» ее, стянув с перил в свои объятия, пока она «падала в обморок». Затем он повернулся ко мне, его лицо было маской ярости.

— Посмотри, что ты наделала, — прошипел он, его голос был полон угрозы. — Ты за это заплатишь.

Его охранники схватили меня за руки, утаскивая, словно я была преступницей.

Следующее, что я помню, — я в отдельной палате больницы. Там был Александр и врач.

— У Изольды шок, — серьезно сказал врач. — Стресс, который вы ей причинили, спровоцировал тяжелый приступ, связанный с ее редким заболеванием сердца. Ей срочно нужно переливание крови, но у нее очень редкая группа. Резус-отрицательная.

Я замерла. Я знала, к чему это идет. У меня тоже была резус-отрицательная группа крови.

Изольда, выглядевшая бледной и хрупкой на больничной койке, слабо проговорила:

— Нет… не просите Азалию. Это моя вина. Мне не следовало ее расстраивать. — Она так хорошо умела быть мученицей.

Александр проигнорировал ее. Его холодные глаза были устремлены на меня.

— Ты слышала врача. Ей нужна кровь. — Он не приказывал мне, не напрямую. Он загонял меня в угол. В тот же вечер его пиар-команда уже раскручивала историю. «Жестокая наследница Азалия Воронцова довела невинную подругу до грани смерти, отказывается от спасительного донорства».

Он ловил меня в клетку общественного мнения. Если я откажусь, я — монстр. Если соглашусь, я подчиняюсь его воле. Я посмотрела на его самодовольное лицо и увидела шах и мат, который он спланировал.

— Хорошо, — сказала я, мой голос дрожал от ярости. — Я сделаю это.

Он улыбнулся холодной, торжествующей улыбкой. Он выиграл этот раунд. Пока медсестры готовили мою руку, я смотрела на него, моя ненависть была физической силой.

— Я проклинаю тебя, Александр Волков, — прошептала я так, чтобы слышал только он. — Я проклинаю тебя и эту женщину. Надеюсь, вы оба сгниете в аду.

Он лишь рассмеялся.

— Побереги дыхание, Азалия. Ты должна гордиться, что твоя кровь течет в жилах Изольды.

Игла вошла в мою руку. Я почувствовала, как силы начинают меня покидать. Зрение начало расплываться. Погружаясь в бессознательное состояние, мой разум снова и снова прокручивал мою собственную смерть. Холодная вода, смеющиеся лица моих предателей.

И одно лицо, исполненное боли.

— Дамиан, — прошептала я, его имя — молитва на моих губах, пока тьма поглощала меня. — Дамиан…