Её жертва, его слепая ненависть

Неделю спустя её телефон завибрировал от сообщения Арсения.

«Благотворительный аукцион. 20:00. Отель „Метрополь“».

Это был приказ, а не просьба.

Кира приехала вовремя. Её простое чёрное платье резко контрастировало со сверкающими нарядами и драгоценностями вокруг. Она нашла Арсения в отдельной ложе. Он выглядел скучающим, пока аукционист представлял бесценные антикварные вещи и произведения искусства.

Он не обратил на неё внимания. Просто смотрел на сцену с непроницаемым выражением лица.

Лот сменялся лотом. Винтажный автомобиль, бриллиантовое колье, картина умершего мастера. Арсений даже не шелохнулся.

Затем аукционист представил следующий лот.

— А теперь поистине уникальный предмет! Пара хрустальных лебедей ручной работы, символ вечной любви!

Они были прекрасны, ловили свет и преломляли его в сотни крошечных радуг.

Впервые за вечер Арсений выпрямился. В его тёмных глазах промелькнул интерес.

Другой мужчина начал торги. Арсений тут же перебил его ставку.

Цена росла, быстро превысив реальную стоимость лебедей. Это стало битвой воли, демонстрацией власти между Арсением и другим участником торгов.

— Миллион долларов! — выкрикнул конкурент.

Арсений не колебался.

— Пятьдесят миллионов рублей.

В зале воцарилась тишина. Другой участник покачал головой и сел.

Потрясённый аукционист ударил молотком.

— Продано! Господину Орлову за пятьдесят миллионов рублей!

Он повернулся к Арсению с любопытной улыбкой.

— Господин Орлов, если позволите, полагаю, это для очень особенной дамы?

Холодное выражение лица Арсения смягчилось. Он взял микрофон на своём столе, и его голос, ровный и глубокий, заполнил бальный зал.

— Они для моей невесты, Алины, — сказал он, и тёплая улыбка коснулась его губ. Улыбка, которую Кира не видела семь лет. — Она — самое дорогое, что есть в моей жизни. Для неё ничего не жалко.

Толпа зааплодировала.

Сердце Киры сжалось. Каждое слово было ударом. Он играл на публику, но послание предназначалось ей. Это был ещё один способ показать ей, что она потеряла, что променяла на деньги.

Теперь она знала своё место. Она была напоминанием о его прошлом, точильным камнем, на котором он оттачивал свою жестокость. Не более.

Когда Арсений собрался уходить, на сцену выкатили следующий лот.

Это была большая клетка, накрытая тканью.

Голос аукциониста прогремел:

— И наш последний, самый захватывающий лот... великолепный, чистокровный тибетский мастиф!

Ткань сдёрнули.

Внутри был огромный пёс, чёрный как ночь, с глазами, похожими на раскалённые угли. Он рычал, оскалив зубы, и бился о прутья клетки. Это был зверь, а не домашнее животное.

По толпе прошёл нервный шёпот.

Внезапно с громким треском сломалась одна из защёлок клетки. Пёс всем телом ударился в дверцу, и та распахнулась.

Начался хаос. Люди кричали и бросились врассыпную, когда огромный пёс спрыгнул со сцены.

Он был размытым пятном чёрной шерсти и рычащих зубов.

И он нёсся прямо на Арсения.

Время, казалось, замедлилось. Прежде чем она успела подумать, тело Киры двинулось само.

Она бросилась ему наперерез.

— Арсений, берегись!

Пёс врезался в неё, его вес сбил её с ног. Она почувствовала жгучую, невообразимую боль, когда его зубы впились ей в руку. Она закричала — диким, испуганным криком.

Она обвила другой рукой толстую шею пса, пытаясь оттащить его, но он был слишком силён. Он мотал головой, разрывая её плоть.

— Кира!

Она услышала, как Арсений выкрикнул её имя. Впервые за много лет он произнёс его не с презрением. В его голосе на долю секунды она услышала панику. Услышала страх.

Она увидела, как он двинулся, прикрывая её своим телом, пытаясь встать между ней и зверем.

Набежали охранники и наконец смогли оттащить от неё пса.

Её рука превратилась в месиво из крови и разорванной ткани. Боль была невыносимой, и мир начал уплывать в головокружительную темноту.

Она рухнула, её голова упала на колени Арсения.

Последнее, что она увидела, прежде чем потерять сознание, было его лицо — бледное, напряжённое, его тёмные глаза расширились от эмоции, которую она не смогла распознать.

Она очнулась в больничной палате. В нос ударил резкий запах антисептика.

Её рука была туго перебинтована, к другой руке была приклеена капельница.

Арсений сидел в кресле у её кровати. Он выглядел измученным, его обычно идеальный костюм был помят, а на челюсти пробивалась тёмная щетина.

Когда он увидел, что её глаза открыты, в его собственных промелькнул огонёк.

— Ты очнулась, — сказал он хриплым голосом.

Он встал, подошёл к кровати и взял карту.

— Врач сказал, ты потеряла много крови. У тебя сильная анемия.

Анемия. Вот что он думал.

Кира попыталась выхватить отчёт из его руки, но движение вызвало разряд боли в руке. Она поморщилась, и в этот момент увидела.

На тыльной стороне его ладони была свежая повязка и небольшой след от укола. След от иглы.

Вошла медсестра, сияя улыбкой.

— О, хорошо, вы очнулись! Вам очень повезло с таким заботливым молодым человеком. Он просидел всю ночь и даже сам сдал для вас кровь, когда в банке крови не хватало вашей группы.

Кира в шоке уставилась на него. Он отдал ей свою кровь.

Она посмотрела на него, но он быстро отвернулся, избегая её взгляда.

Медсестра продолжила:

— Нам нужно уточнить некоторые детали для документов. Он ваш молодой человек, верно?

— Нет, — сказала Кира, её голос был ясным и твёрдым, он прорезал тишину палаты. — Не он.

— Он мой начальник. Господин Орлов.

Воздух в палате мгновенно похолодел.

Арсений резко повернул голову к ней, его лицо потемнело. Краткий миг тепла исчез, сменившись привычной ледяной маской.

Медсестра, почувствовав внезапное напряжение, быстро извинилась и вышла.

— Твой начальник? — повторил Арсений опасно низким голосом. — Это всё, кем я для тебя являюсь?

Он сделал шаг ближе, его тень упала на неё.

— Зачем ты это сделала, Кира? Зачем бросилась под пса?

Его глаза впились в её, требуя ответа.

— Ради большей премии? Лучшей характеристики? У тебя ведь всё имеет свою цену, не так ли?

Вопрос был настолько несправедливым, настолько жестоким, что она потеряла дар речи. Горечь подступила к горлу.

Она только что спасла ему жизнь. И это был его ответ.

Молчание между ними стало тяжёлым и удушающим.