Отвергнутая своей стаей, избранная Альфа-Королем

От лица Елизаветы Шаровой:

Внедорожник плавно остановился перед современным двухэтажным домом с большими стеклянными окнами и идеально ухоженным газоном. Этот мир был так далек от бревенчатых домиков моей родной стаи. Лев Петухов открыл мою дверь.

— Можете выходить, — сказал он все тем же строго профессиональным тоном.

Я посмотрела в сторону машины Короля-Альфы, но тонированные стекла оставались непроницаемыми. Однако его голос отчетливо разнесся по воздуху.

— Лев, останься с ней. Убедись, что она будет в безопасности до прибытия Ростислава Краснова.

С этими словами внедорожник Короля и машина сопровождения уехали, оставив нас со Львом неловко стоять на подъездной дорожке. Тишина казалась гнетущей.

Первое, что я заметила, — это запах. Запах Ростислава был повсюду — знакомый, успокаивающий аромат соснового леса и пропитанной дождем земли. Но он был испорчен. В него вплетался, цепляясь за самые стены дома, запах другой волчицы. Приторно-сладкий, как ваниль и розы, навязчивый аромат, от которого у меня скрутило живот.

Это было неопровержимое доказательство предательства, запах, который кричал о том, что другая женщина живет в пространстве, которое должно было стать нашим.

*«Чужачка осквернила наше логово!»* — прорычала в моей голове Лилия, ее ярость была подобна обжигающему огню.

Лев, должно быть, заметил, как изменилось мое лицо, как мои руки сжались в кулаки.

— Ростислав на тренировочной площадке, — сказал он монотонным голосом. — Его уведомили.

Присутствие гвардейца Короля-Альфы и незнакомой волчицы перед домом известного воина не осталось незамеченным. За окнами соседних домов зашевелились занавески. Несколько членов стаи, делая вид, что выгуливают собак или проверяют почту, начали собираться на безопасном расстоянии, их шепот низко гудел в воздухе.

Одна женщина, старше и смелее остальных, подошла к нам. Ее острые, любопытные глаза с нескрываемым презрением оглядели мою пыльную одежду.

— Это ты устроила весь этот переполох на дороге? Та, что остановила Короля-Альфу? — спросила она, ее голос был пронизан кисловатым оттенком неодобрения.

Я не ответила ей. Вместо этого я встретила ее взгляд и медленно, осознанно стянула высокий воротник своего поношенного свитера. Я наклонила голову, подставляя шею послеполуденному солнцу.

Там, резко выделяясь на моей коже, была метка пары. Идеальный шрам от укуса в форме полумесяца, заживший, но неоспоримый. Запах Ростислава все еще цеплялся за него, призрак связи, которую он клялся поддерживать.

Глаза женщины расширились. С ее губ сорвался резкий вздох, и она прикрыла рот рукой.

Метка пары была священна. Это было физическое проявление союза, благословленного самой Богиней. Ее нельзя было подделать. Это была истина, более могущественная, чем любые слова, которые я могла бы произнести.

Ей больше не нужно было слушать мою историю. Она ее увидела.

Женщина развернулась на каблуках и поспешила обратно к растущей толпе, ее тихие, взволнованные слова распространялись, как лесной пожар. Вся атмосфера изменилась. Презрительное любопытство, направленное на меня, превратилось в наэлектризованное, скандальное возбуждение стаи, почуявшей кровь.

Я снова подняла воротник, мое лицо было маской спокойствия, которого я не чувствовала. Этого я и хотела. Мне нужны были свидетели. Мне нужно было, чтобы это стало публичным зрелищем, чем-то, что нельзя было бы замять.

Низкий рык двигателя прорвался сквозь бормочущую толпу. Ярко-красный кабриолет «Порше» промчался по улице, совершил резкий, эффектный поворот и припарковался у обочины.

Дверь со стороны водителя открылась, и из машины вышла женщина. Она была ошеломляюще красива, с каскадом золотистых светлых волос и аурой непринужденной элегантности. На ней был дорогой на вид сарафан, подчеркивающий ее стройную фигуру.

Она увидела меня и Льва, стоящих у двери, увидела толпу зевак, и легкая морщинка испортила ее идеальные черты. Подойдя ближе, она, должно быть, уловила мой незнакомый запах. Она нахмурилась еще сильнее, но нацепила вежливую, очаровательную улыбку.

Она подошла к дому — *ее* дому, с новой болью осознала я, — и обратилась к гвардейцу Короля.

— Лев? Что здесь происходит?

Ее взгляд скользнул на меня, и вежливая улыбка дрогнула. Она оглядела меня с головы до ног, и в ее глазах промелькнуло что-то холодное и враждебное.

Я встретила ее взгляд, не дрогнув. Воздух между нами трещал от невысказанной враждебности.

Я знала с абсолютной уверенностью, что приторно-сладкий запах ванили и роз исходил от нее. Это была она.

*«Это она»,* — подтвердила Лилия низким, опасным рычанием. *«Волчица, которая спит в постели нашего партнера».*

Женщина, Сюзанна Горелова, очевидно, тоже уловила на мне слабый, оставшийся запах Ростислава. Ее улыбка стала натянутой и хрупкой. Шепот толпы стал громче, их глаза метались между нами. Они были свидетелями начала войны.

Лев выглядел так, будто у него начиналась головная боль.

— Госпожа Горелова, Король-Альфа приказал всем разойтись, — сказал он, но его слова потонули в нарастающей волне сплетен.

Я знала, что должна встретиться с ней лицом к лицу, прежде чем встречусь с Ростиславом. Я должна была увидеть женщину, которую он выбрал вместо меня, вместо нашей священной связи.

Я сделала небольшой шаг вперед, мой голос был холодным и ровным.

— Вы Сюзанна Горелова?