Русская оргия

Нежно целую висящий надо мной член моего юного любовника, дразню его языком, вдыхая аромат гениталий, и наслаждаюсь еле различимым звуком сбившегося дыхания Александра.

И мне так хочется сейчас, чтобы он поставил меня на колени перед своим торсом и жестко взял силой, чтобы драл до посинения, пока я не начну задыхаться, умирая от благоговения. Но сейчас я не в том положении, чтобы все было как раньше. Сейчас все изменилось. Теперь я чувствую, что я превратилась в какой-то хрустальный сосуд, который лишний раз нельзя трогать и кантовать.

Если бы я не настояла, Александр возможно вообще отказался бы от любых сексуальных контактов на это время.

Но я не могу лишить себя счастья, доставлять ему удовольствие… Я знаю, его гиперсексуальность и понимаю, что для него значит жизнь без секса. Он сойдет с ума через три дня!

Да и мне тяжело думать о том, что он мучается от жжения в переполненных любовью яичках.

Мне тяжело приподниматься после операции, но я все-равно стараюсь сделать все возможное, чтобы мой Ангел не чувствовал никаких ограничений.

Он закрывает палату на ключ и залезает на меня сверху, нависая своими гениталиями. Я чувствую, как его наполненные мешочки нежно щекочут подбородок, и как Александр осторожно двигается, боясь причинить мне лишние неудобства, но в то же время, как сильно ему хочется загнать своего зверя поглубже. Эта внутренняя борьба просто читается в каждом его движении, в каждом вздохе и даже в его запахе.

А ведь было время, мы могли сутками напролет не вылезать из постели, мой Александр еще тот ценитель оральных ласк! Я часами лизала, сосала и трахала языком его анус, и потом он жестко хватал меня за голову и долбил так, что иногда рвал уголки рта.

Конечно же, те ласки, что я сейчас могу ему подарить – это полный суррогат. Такому мужчине, как Александр – это капля в море. Он привык быть лидером, привык управлять процессом и ему нравится доминировать. Во время наших игр мы часто использовали всевозможные секс-игрушки. Я очень полюбила игры с плеткой, и все бы сейчас отдала, чтобы вновь почувствовать этот сладостной обжигающий удар на своей спине или ягодицах!

При одной мысли, слезы льются из глаз. Неужели все это безвозвратно ушло и больше никогда не повторится? Сколько мы еще сможем ограничиваться такими стремными минетами? Александр – молодой горячий парень, не думаю, что он сможет всю жизнь довольствоваться такими скупыми ласками прикованной к постели пожилой женщины. Придет время и он захочет уйти от меня. Я останусь одна. Случится то, чего я всегда боялась – одиночество настигнет меня.

Но сейчас мне надо сосредоточиться на том, чтобы Александр получил максимум удовольствия от моих ласк. Я максимально вытаскиваю язык и начинаю облизывать головку, кончик моего языка проникает в уретру, и Александр стонет от слабого всплеска мимолетной сладостной боли и дикого наслаждения.

Боже, как же я скучаю по его стонам! Как же мы раньше отрывались, не зная усталости! Я своими ласками могла довести его до настоящего безумия, он буквально на глазах превращался в разъяренного зверя, и мне действительно становилось страшно!

Сейчас он боится. После того как я попала в аварию, он очень сильно изменился. Раньше он был совершенно другим, он никогда ни в чем не сомневался и всегда шел вперед напролом. В нем был настолько мощный стержень, что ему мог бы позавидовать любой.

Сейчас этот стержень пошатнулся. Александр испугался, что может потерять меня, и кажется, до сих пор боится этого, хотя врачи заверяют, что смертельной опасности уже нет.

Опасности нет, но только я могу остаться прикованной к инвалидной коляске…

Александр не верит в это и насильно заставляет меня подниматься каждый день.

Врач сказал, что в принципе, теперь все зависит только от меня. Если я буду каждый день подниматься и двигаться, то со временем мой организм восстановится, и я смогу снова стать полноценным человеком, как раньше. Но только он не предупреждал меня, насколько это будет сложно! Как двигаться, если каждый шаг – это боль?

Никогда не забуду эту проклятую аварию, все вышло так по-идиотски!