После измены мужа я вышла за его главного соперника

Утреннее солнце было лжецом. Оно ярко и весело светило сквозь шторы, делая вид, будто прошлой ночью мир не рухнул.

Валерия стояла перед Егором и ловкими движениями завязывала ему галстук. Виндзорский узел. Идеальный. Симметричный. Таким же, как казался их брак.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказала она. Ложь на ее языке горчила, как пепел.

Егор взглянул на часы. — Сегодня я буду поздно. Деловой ужин в клубе «Обсидиан». Не жди меня.

Клуб «Обсидиан». Это было закрытое заведение только для членов клуба — эксклюзивное, мрачное и известное своей конфиденциальностью.

— Конечно, — ответила Валерия, поправляя ему лацкан. — Удачи с... делами.

Он поцеловал ее в щеку. Сухой, дежурный поцелуй. — Ты хорошая жена, Валерия.

Он ушел.

Как только входная дверь щелкнула, улыбка Валерии исчезла. Она подошла к кухонному острову и открыла ноутбук. Она вошла не в социальные сети. Она вошла в банковский счет, к которому, как думал Егор, у нее не было доступа — дополнительный совместный счет, который он использовал для «непредвиденных расходов».

Вот оно. Бронь в клубе «Обсидиан».

VIP-ложа 4. Два гостя.

Валерия закрыла ноутбук. Ее руки дрожали, но не от страха. От ярости. Холодной, расчетливой ярости. Но она не могла этого показать. Пока нет. Если она сейчас устроит ему скандал, он все вывернет. Назовет ее параноиком. Он отрежет ее от всего, прежде чем она соберет достаточно улик, чтобы его похоронить.

Она поднялась наверх и переоделась. Она не надела пастельные платья, которые нравились Егору. Она выбрала неприметное черное платье, которое помогло бы ей слиться с тенью. Она надела туфли на каблуках, но положила в сумочку пару балеток.

Она поехала в клуб. Она не воспользовалась услугами парковщика. Она припарковалась дальше по улице, плотнее закутавшись в пальто.

Она вошла через боковой вход, сунув стодолларовую купюру хостес, с которой подружилась несколько месяцев назад на благотворительном вечере.

— Я просто ищу мужа, — прошептала Валерия, изображая дрожь в голосе. — Хочу сделать ему сюрприз.

Хостес сочувственно кивнула и указала в сторону VIP-зоны. — Ложа номер четыре, госпожа Строганова.

Валерия не пошла к ложе. Она поднялась на антресоль, с которой открывался вид на полуприватные ложи внизу. Освещение было тусклым, тени — густыми.

Она стояла в тени, глядя вниз.

И вот он.

Егор сидел на бархатном диване. Но он был не на встрече.

Рядом с ним сидела девушка. Она выглядела юной, до боли юной. Длинные светлые волосы каскадом ниспадали ей на спину. На ней было красное платье, которое было не более чем лоскутком ткани.

Алина Обухова.

Валерия узнала ее по светской хронике. Амбициозная дочь империи Обуховых, семьи, известной своим безжалостным стремлением наверх.

Рука Егора лежала на спинке дивана, его пальцы перебирали кончики волос Алины. Его друзья — мужчины, которых Валерия принимала у себя на званых ужинах, мужчины, которые ели ее еду и пили ее вино — сидели вокруг них и смеялись.

— Так это новая муза, Егор? — насмешливо спросил один из них. — А как же жена?

Егор рассмеялся. Это был жестокий смех. — Валерия? Она дома, вяжет или чем она там занимается. А вот Алина... Алина живая.

Алина хихикнула и прижалась к нему, положив голову ему на плечо. — Ох, Егор, ты ужасен.

Валерия почувствовала, будто ее ударили в грудь. Это было не разбитое сердце. Это был шок от чистого неуважения.

Она вцепилась в перила. Металл впился ей в ладони. Она сделала глубокий вдох.

Она достала телефон. Руки дрожали, но она прислонила его к бархатной шторе, чтобы зафиксировать.

Запись.

Она засняла все. Руку на бедре. Поцелуй в шею. Насмешки. Каждый пиксель был гвоздем в крышку его гроба.

— Я не какая-нибудь потаскушка! Егор, скажи ей! — взвизгнула Алина в ответ на что-то, сказанное одним из мужчин, хотя Валерия не расслышала контекста.

— Это Алина, — объявил Егор, и его голос донесся до антресоли. — Она дочь Гордея Обухова. Она... мне как младшая сестра. Я просто о ней забочусь.

— Сестра, с которой ты спишь? — рассмеялся Матвей.

Егор не стал отрицать. Он лишь ухмыльнулся и сделал глоток своего напитка.

Валерия остановила запись. Этого было достаточно. Более чем достаточно.

Ей хотелось кричать. Хотелось сбежать вниз и разорвать их на части. Но она была Валерией Строгановой. «Хорошей женой». «Слабой женой».

Она развернулась на каблуках и ушла. Она не издала ни звука. Она выскользнула через боковую дверь, мимо сочувствующей хостес, и вышла на прохладный ночной воздух.

Она села в машину. Тишина оглушала. Она не сразу завела двигатель. Она просто сидела, прислонившись лбом к рулю.

Из ее горла вырвался всхлип. Всего один. Затем еще один. Она позволила себе плакать ровно пять минут. Она посмотрела на часы. Пять минут — это все, что он заслужил.

Она вытерла лицо, проверила макияж в зеркале заднего вида и завела машину.

Когда Егор вернулся домой три часа спустя, Валерия была в постели, притворяясь спящей. Она слушала, как он чистит зубы, как напевает мелодию, которую услышал в клубе.

Он понятия не имел. Он думал, что она в безопасности в своем неведении. Он думал, что он — охотник.

Он ошибался.