После измены мужа я вышла за его главного соперника

Дождь не просто шел, он яростно бился в стекло.

Валерия Золотова стояла у панорамного окна хозяйской спальни в поместье Строгановых, и ее отражение казалось бледным призраком на фоне ночной тьмы. Старинные часы на стене — свадебный подарок свекрови, тикавший громче сердца, — пробили два часа ночи.

Тик-так. Тик-так.

Так звучала ее утекающая впустую жизнь.

Два луча света прорезали бурю, осветив длинную извилистую подъездную дорогу. Гравий захрустел под тяжелыми шинами. Он вернулся домой.

Валерия на секунду закрыла глаза. Она глубоко вдохнула, наполняя легкие стерильным, кондиционированным воздухом комнаты, а когда выдохнула, она больше не была Лерой. Она была Валерией Строгановой, женой. Мышцы ее лица, натренированные за три года строжайшей дисциплины, сложились в мягкую, приветливую улыбку. Это была маска из плоти и кости, но по ощущениям она была тяжелой, как железо.

Внизу хлопнула входная дверь. Тяжелые шаги эхом отдались на мраморной лестнице.

Дверь спальни распахнулась.

Егор Строганов принес бурю с собой. Его костюм промок, волосы были в беспорядке, а запах дорогого скотча прилип к нему, словно вторая кожа. Он не посмотрел на нее. Он вообще больше на нее не смотрел. Для него она была лишь предметом обстановки, как часы или шторы.

— Ты еще не спишь, — пробормотал он, скидывая пиджак. Он протянул его, не поворачивая головы, ожидая, что она будет рядом.

Она всегда была рядом.

Валерия шагнула вперед, ее босые ноги бесшумно ступали по плюшевому ковру. Она взяла пиджак. Ткань была холодной и влажной на ощупь.

— Шторм, — тихо сказала она. — Я не могла уснуть.

— У меня была поздняя встреча. Не спрашивай. — Егор ослабил галстук, его движения были резкими и нетерпеливыми.

Валерия повернулась, чтобы повесить пиджак на вешалку. И тут она это увидела.

Это была одна-единственная прядь волос.

Она зацепилась за темную шерсть его воротника, светясь, как нить золотой проволоки, в свете встроенных ламп. Длинная. Гораздо длиннее ее собственных. И светлая. У Валерии были густые, темно-каштановые волосы.

У нее перехватило дыхание; этот тихий, прерывистый звук потонул в шуме дождя.

Она наклонилась ближе, всего на дюйм. И тогда она почувствовала запах. Это был не просто скотч и дождь. Под мужскими нотами было что-то приторное. Что-то сладкое. Ваниль и тяжелый мускус.

«Полуночная роза».

Этот парфюм она знала. Она видела флакон в журналах. Молодежный, агрессивный, отчаянно требующий внимания.

К горлу подступила желчь, горячая и едкая. Желудок скрутило в такой тугой узел, что стало физически больно. Ее пальцы дрожали, когда она сняла золотистый волос с воротника. Казалось, она держит лезвие бритвы.

— Валерия? Воды, — приказал Егор с другого конца комнаты.

Она бросила волос в карман своего шелкового халата.

— Несу.

Ее голос был ровным. Как он мог быть таким ровным, когда ее мир рушился?

Она налила стакан воды из хрустального графина на тумбочке. Руки дрожали, вода в стакане пошла рябью. Она заставила себя сжать пальцы так сильно, что костяшки побелели.

Егор уже направлялся в ванную. Он бросил телефон на прикроватный столик. Тот упал экраном вверх.

Валерия поставила воду. Ей не следовало смотреть. Она знала, что не должна.

Экран загорелся.

Уведомление.

Карина: «Ты оставил свои запонки у меня на тумбочке. Я уже скучаю».

Комната поплыла. Пол, казалось, уходил из-под ног. Валерия уставилась на имя. Карина. Звучало как шутка. Как развязка трагедии, в которой она, сама того не зная, играла главную роль.

В ванной включился душ, и шум воды заглушил тишину.

Валерия не плакала. Не могла. Шок был слишком сильным, он заморозил ее слезы, не дав им появиться. Она двигалась с точностью робота. Она взяла свой телефон, разблокировала его и навела на экран Егора.

Щелк.

Она сфотографировала сообщение. Затем сфотографировала время отправки.

Она залезла в карман и достала маленькие прозрачные пластиковые пакетики, которые она хранила для своих украшений. Она положила длинный светлый волос внутрь и запечатала его.

Сердце колотилось о ребра, как обезумевшая птица в клетке. Тук. Тук. Тук. Так громко, что, она была уверена, Егор услышит его сквозь шум душа.

Она вошла в гардеробную, свое убежище. Она опустилась на колени у сейфа, спрятанного за рядом зимних пальто. Ее пальцы пролетели по клавиатуре. Внутри, между ее паспортом и свидетельством о рождении, лежал ноутбук, которым она не пользовалась уже несколько месяцев.

Она открыла его. Голубой свет экрана осветил ее бледное лицо.

Она зашла на защищенный облачный сервер, который назвала «Проект „Свобода"». Она загрузила фотографию текстового сообщения. Она зафиксировала дату и время обнаружения волоса.

Затем она открыла черновик письма, адресованного Галине Ивашовой.

Галина была самым безжалостным адвокатом по разводам в городе. Акула в туфлях от Лубутен.

Валерия напечатала, ее пальцы были холодными и одеревеневшими.

Тема: Активация.

Текст: У меня есть доказательства. Приступайте к плану Б.

Она нажала «Отправить».

Душ выключился.

Валерия захлопнула ноутбук, засунула его обратно в сейф и заперла. Она встала, разглаживая шелковый халат. Она поймала свое отражение в зеркале в полный рост.

Она выглядела так же. Это было самое ужасное. Она выглядела точь-в-точь как та послушная, покорная жена, которую, как думал Егор, он имел в собственности. Но за ее глазами что-то умерло. И что-то другое родилось.

Она вернулась в спальню как раз в тот момент, когда появился Егор с полотенцем, обернутым вокруг талии. За ним клубился пар.

— Ты приготовила мою пижаму? — спросил он, не глядя на нее.

— На стуле, — ответила Валерия.

Он сбросил полотенце и натянул шелковые брюки. Он залез в кровать и тут же отвернулся от нее.

— Свет, — прорычал он.

Валерия выключила лампу. Комнату залила тяжелая, удушающая тьма. Она забралась на свою сторону кровати, прижавшись к самому краю, чтобы не упасть.

Егор пошевелился. Его рука легла ей на талию.

Валерия замерла. Каждая мышца ее тела напряглась. Его кожа обжигала ее бок, как раскаленное железо. Запах его мыла не мог скрыть призрачный аромат «Полуночной розы», оставшийся в ее памяти.

— Иди ко мне, — сонно пробормотал он.

— Я... у меня болит голова, Егор, — прошептала она. — Кажется, я заболеваю.

Он раздраженно хмыкнул и убрал руку.

— Ладно. Только не зарази меня.

Через несколько минут его дыхание выровнялось и перешло в храп.

Валерия лежала в темноте, глядя в потолок. Она чувствовала призрак кольца на своем пальце. Она сняла его и сжала в ладони тяжелый бриллиант. Он был холодным. Словно кандалы.

Она положила его на тумбочку. Затем, после долгой паузы, взяла его и надела обратно.

Еще не время.

Ей нужно было больше. Ей нужно было все.

Снаружи бушевал шторм, но шторм внутри Валерии только начинался.