Брошенная невеста: Одержимость безжалостного миллиардера

Желтое такси резко останавливается на Тверской улице.

Уже за полночь. Воздух в Москва-Сити густой и влажный. Евгения выходит на тротуар, низко надвигая на глаза козырек черной бейсболки. Она расплачивается наличными, поворачивается спиной к главному входу в ультра-роскошный жилой дом и быстрым шагом направляется к боковому переулку.

Сердце колотится в груди — бешеный, тяжелый ритм мешает дышать. Она находит неприметную боковую дверь только для жильцов. Ледяными пальцами она достает из кармана черную ключ-карту Демида.

Она прижимает ее к сканеру.

Крошечный огонек вспыхивает зеленым. Тяжелый магнитный замок щелкает, открываясь.

Евгения толкает дверь и проскальзывает внутрь. Коридор тускло освещен, пахнет дорогим воском для пола. Она делает два шага вперед и замирает.

Из-за угла, светя фонариком, выходит охранник ночной смены в сшитом на заказ костюме.

Паника сковывает горло Евгении. Мышцы ног каменеют. Она тут же опускает голову и начинает судорожно рыться в рюкзаке, будто что-то ищет.

— Прошу прощения, мисс? — Голос охранника резкий, подозрительный.

Евгения заставляет себя вдохнуть. Она сильно щиплет себя за бедро, чтобы выйти из оцепенения. Подняв глаза, она высокомерно вздергивает подбородок и переходит на идеальный, протяжный рублевский акцент.

— Наконец-то, — рявкает она, закатывая глаза. — Я десять минут искала свой блеск для губ. Передайте на ресепшен, что освещение в этом коридоре отвратительное. Я подниму этот вопрос на следующем заседании совета директоров.

Охранник моргает, сбитый с толку исходящим от нее чувством полного превосходства. Он опускает фонарик.

— Мои извинения, мэм. Я отмечу это в журнале.

Он кивает и проходит мимо.

Евгения не выдыхает, пока он не сворачивает за угол. Она практически бежит к лифтам и нажимает кнопку пентхауса. Двери закрываются. Лифт с тошнотворной скоростью устремляется вверх, отчего у нее сильно сводит живот. Она прижимает руку к животу, заставляя себя дышать через нос.

Двери открываются прямо в просторный темный холл. Она еще раз проводит картой по тяжелой двери из красного дерева. Замок открывается.

Она входит внутрь.

Воздух в квартире бьет по ней, как физический удар. От него разит духами Bvlgari. Фирменный аромат Зарины. Кислота обжигает горло Евгении. Она сглатывает подступившую желчь.

Она достает из кармана пару тугих медицинских резиновых перчаток и натягивает их. Включив фонарик на телефоне, она направляет луч на пол. Гостиная огромна. Она проводит светом по дорогому белому персидскому ковру и сделанному на заказ итальянскому дивану.

Там, небрежно перекинутое через подлокотник, лежит черное кружевное белье.

Острая боль пронзает грудь Евгении. Она сжимает кулаки так сильно, что ногти сквозь перчатки впиваются в ладони. Ей хочется кричать. Хочется взять бейсбольную биту и разбить в этой комнате все до последнего стекла.

Вместо этого она забирается на диван. Она тянется к основанию массивной хрустальной люстры, висящей в центре комнаты. Из сумки она достает первую камеру-обскуру.

Металлический зазор между основанием и потолком невероятно узкий. Она проталкивает крошечное устройство внутрь. Острый край металлического крепления прорезает указательный палец сквозь тонкую резиновую перчатку.

Набухает тяжелая темная капля крови. Она замирает, готовая упасть прямо на белоснежный ковер внизу.

Евгения ахает. Она роняет камеру, другой рукой выхватывает из кармана салфетку и ловит каплю крови в воздухе. Она туго оборачивает салфетку вокруг кровоточащего пальца, не обращая внимания на пульсирующую боль. Она втискивает камеру в щель, идеально настраивая объектив.

Спрыгнув вниз, она достает приемник и проверяет сигнал. На экране появляется кристально чистое, широкоугольное изображение гостиной.

Она переходит в главную спальню. Открыть дверь — все равно что ступить на поле боя. Огромная кровать — это спутанный клубок простыней. На тумбочке открыто лежат использованные презервативы. Это жестокое, наглядное подтверждение каждой лжи.

Дрожащими руками она устанавливает вторую камеру — с аудио-жучком — за глазом на портрете в стиле модерн, висящем прямо над кроватью.

Она как раз проверяет аудиосигнал, когда из коридора доносится резкий звон.

Прибыл частный лифт.

Кровь стынет в жилах Евгении. Пульс подскакивает так резко, что у нее кружится голова. Она мгновенно выключает фонарик на телефоне. Она бросается через комнату и втискивается в огромную гардеробную, закрывая за собой жалюзийные двери как раз в тот момент, когда открывается входная дверь квартиры.

— Богом клянусь, какой же они оставляют беспорядок, — громко жалуется женский голос. По паркету разносится стук высоких каблуков. Это эксклюзивная ночная уборщица здания.

В гостиной вспыхивает свет. Яркий, резкий свет пробивается сквозь щели в дверях гардеробной, ударяя Евгении в лицо. Она вжимается спиной в заднюю стенку, пряча лицо в ряду дорогих костюмов Демида, чтобы заглушить дыхание. Она сжимает в кармане маленький баллончик с перцовым спреем.

Уборщица входит в главную спальню. Ее шаги тяжелые. Она начинает заправлять кровать, бормоча что-то себе под нос. Она находится менее чем в двух метрах от двери гардеробной.

Икры Евгении начинает сводить судорогой от сидения на корточках. Боль мучительная, острая, разрывающая мышцы. Она так сильно прикусывает внутреннюю сторону губы, что чувствует вкус меди, но не издает ни звука.

Уборщица заканчивает с кроватью. Она поворачивается и идет прямо к гардеробной. Ее рука тянется вперед. Пальцы обхватывают латунную ручку жалюзийной двери.

Евгения перестает дышать. Ее большой палец замирает над кнопкой перцового баллончика.

Внезапно Евгения вспоминает о втором телефоне, который Демид держит для своей «консультационной» работы. Ее палец молниеносно скользит по экрану ее собственного телефона, быстро набирая его секретный номер. Секунду спустя из кармана пиджака, небрежно брошенного на соседнее кресло, раздается громкий, навязчивый рингтон.

Уборщица стонет, отпуская ручку гардеробной.

— Эти богатенькие детки со своими будильниками, — бормочет она, отворачиваясь, чтобы найти источник шума. Она находит пиджак, выключает звонящий телефон и качает головой.

Она выключает свет в спальне и торопливо выходит. Тяжелая входная дверь захлопывается. Замок щелкает.

Евгения оседает на пол в гардеробной. Холодный пот пропитывает ее черную толстовку, прилипая к спине. Она хватает ртом воздух, ее грудь тяжело вздымается, пока она ждет, когда сердце успокоится.

Она заставляет себя встать. Протирает дверную ручку, в последний раз проверяет камеры и выскальзывает из квартиры.

Когда она выходит из здания на Тверскую улицу, первые лучи рассвета пробиваются на нью-йоркском небе. Ледяной утренний ветер сушит пот на ее лице. Она садится в такси, направляющееся обратно в аэропорт Домодедово.

Она оглядывается на возвышающееся элитное здание, достает телефон и нажимает кнопку активации в приложении для наблюдения. Ловушка расставлена.