Брошенная невеста: Одержимость безжалостного миллиардера

Кружка с черным кофе обжигает ладони Евгении, но она не выпускает ее.

Она сидит, скрестив ноги, на плюшевом диване в гостиной Элеоноры в Петербурге, не сводя глаз с огромного восьмидесятипятидюймового телевизора на стене. Экран разделен на две части. Слева — тихая, пустая гостиная пентхауса в Москва-Сити. Справа — идеально заправленная хозяйская кровать.

Три дня Евгения не выходит из квартиры. Она почти не ест. Сидит, словно изваяние, и темные круги под ее глазами становятся похожи на синяки. Элеонора наблюдает за ней, нервно грызя ногти, в ужасе от того, что ее лучшая подруга сходит с ума.

На четвертую ночь это случается.

Экран слева внезапно вспыхивает светом. В высококачественных динамиках в гостиной Элеоноры раздается треск поворачиваемого в замке ключа.

Евгения мгновенно выпрямляется. Ее палец вжимает кнопку записи на ноутбуке. Элеонора роняет журнал и, широко раскрыв глаза, бросается к дивану.

На экране вваливается в дверь Демид. Его галстук развязан. Он смеется — небрежным, пьяным смехом. Его рука крепко обвивает талию Зарины. Зарина хихикает, захлопывая дверь каблуком, и обвивает его шею руками. Они врезаются в стену в жадном поцелуе.

— Боже, когда ты уже бросишь эту скучную, зажатую стерву? — ноет Зарина, и ее голос резко разносится по тихой комнате.

Демид ухмыляется, его руки блуждают по ее телу. — Скоро, детка. Как только окончательный платеж из семейного траста Белоусовых поступит на мой счет. Тогда я и вышвырну Евгению, как мусор.

Эти слова бьют Элеонору, словно кулаком. Она хватает бархатную диванную подушку и яростно швыряет ее в экран телевизора. — Вот же паразит, альфонс проклятый! — кричит она, ее лицо побагровело от ярости.

Евгения даже не моргает. Ее лицо — маска абсолютного, пугающего спокойствия. Взгляд пустой, лишенный каких-либо эмоций, пока она смотрит, как мужчина, за которого она должна была выйти замуж, тащит на диван другую женщину. Она касается трекпада, увеличивая их лица, чтобы убедиться в безупречном разрешении.

Последующий разговор отвратителен. Они насмехаются над консервативной одеждой Евгении. Смеются над тем, как занимались сексом в машине Демида, пока Евгения ждала его в ресторане.

Изображение с камеры переключается на хозяйскую спальню. Объектив-обскура запечатлевает каждую отвратительную, неопровержимую секунду их предательства.

Два часа спустя запись прекращается.

Евгения медленно выдыхает. Ее пальцы летают по клавиатуре, шифруя огромный видеофайл. Она загружает его на три отдельных защищенных облачных сервера в Швейцарии и Сингапуре. Затем скачивает копию на зашифрованную флешку.

Она подходит к настенному сейфу, запирает флешку внутри и поворачивается к Элеоноре. Медленная, леденящая улыбка появляется на лице Евгении.

— Охота окончена, — шепчет Евгения.

Элеонору передергивает. — Что ты собираешься с этим делать? Это видео — ядерная бомба.

Евгения подходит к кухонной стойке и берет лежащий там плотный конверт кремового цвета. Это приглашение на ежегодный благотворительный вечер семьи Морозовых. Она проводит ногтем по вытисненному на нем золотому гербу Морозовых.

— Я собираюсь преподнести им подарок, — говорит Евгения, ее голос гладкий, как стекло. — На глазах у всех, кто хоть что-то значит в Петербурге.

Элеонора издает резкий, возбужденный смешок. Она тут же хватает телефон. — Звоню своему стилисту. Нам нужна броня.

На следующий день команда стилистов вкатывает в квартиру вешалки с нарядами от-кутюр. Евгения проходит мимо мягких, воздушных белых платьев, даже не взглянув на них.

Ее взгляд останавливается на платье в самом конце вешалки. Это винтажное платье с американской проймой и глубоким V-образным вырезом, сшитое из тяжелого красного бархата. Цвет — яростный. Словно свежепролитая кровь.

Когда Евгения выходит в нем из примерочной, в комнате воцаряется тишина. Платье облегает ее изгибы, как вторая кожа. Резкий, четкий макияж, нанесенный визажистом, стирает все следы нежной, покладистой невесты. Она выглядит смертоносно.

Элеонора издает громкий, пронзительный свист. — Сегодня Петербург будет в огне.

Евгения натягивает черные бархатные перчатки до локтя. Она кладет свой телефон с хакерским программным обеспечением в элегантный черный клатч.

Как раз когда она собирается уходить, ее телефон вибрирует. Сообщение от Демида.

«Очень скучаю, дорогая. Надеюсь, в Европе все хорошо. Не забывай принимать витамины. Люблю тебя».

Евгения смотрит на экран. Волна чистого отвращения подкатывает к горлу. Она блокирует номер.

Она выходит из здания и садится на заднее сиденье черного лимузина «Линкольн», который заказала Элеонора. Над Петербургом идет ровный, холодный, моросящий дождь. Евгения прислоняется головой к тонированному стеклу, закрывает глаза и мысленно прокручивает каждый шаг своего плана.

Лимузин въезжает в VIP-парковку гостиницы «Астория». Евгения сама открывает дверь. Ее шпилька влетает в небольшую лужу, разбрызгивая капли воды.

Она отмахивается от водителя, предлагающего зонт. Она одна идет к частному лифту, ведущему в главный бальный зал. Ее осанка напряжена, а аура требует пространства.

Приближаясь к лифтам, она замечает боковым зрением движение. Стена из массивных мужчин в одинаковых черных костюмах движется к тому же лифту, окружая возвышающуюся в центре фигуру.

Евгении все равно. Она ускоряет шаг, нажимает кнопку «ВВЕРХ» и заходит внутрь, когда металлические двери начинают закрываться.