Немая невеста — тайный кукловод

Три недели спустя единственное, что удерживало Бориса Шереметева от того, чтобы сжечь дотла весь Манхэттен, был пластиковый браслет, закрепленный на его левой лодыжке.

Он стоял у панорамного окна пентхауса, глядя сверху вниз на город, который сейчас пожирал его заживо. Электронный браслет мигал зеленым. Бип. Бип. Постоянное, ритмичное напоминание о том, что он — узник в собственной империи.

Он развернулся и смахнул стопку документов со своего стола из красного дерева. Они разлетелись по полу — бесполезные юридические сводки, угрозы от ЦБ РФ и брачный контракт, который его заставил подписать отец.

— Убери это, — рявкнул Борис.

Артур, его начальник службы безопасности, опустился на колени, чтобы собрать бумаги.

— Сэр, насчет той ночи в «Пьере»... мы снова просмотрели запись. Она чиста. Слишком чиста. Кем бы она ни была, она точно знала, где находятся слепые зоны камер. Это работа профессионала.

Борис перекатывал между пальцами серебряную запонку. Это стало его нервным тиком.

— Продолжайте искать. Она не могла просто раствориться в воздухе.

— Мы стараемся, сэр. Кстати, юристы согласовали условия вашего временного освобождения для посещения гала-вечера Давыдовских. Ходатайство одобрено. У вас есть шестичасовое окно, но наблюдение будет утроено. Любое отклонение от маршрута — и сделка аннулируется.

Борис усмехнулся.

— Поводок на шесть часов. Какая щедрость. А что та девчонка Давыдовская? Немая? Я ее не видел.

— Она живет в восточном крыле. В основном держится особняком.

— Хорошо. Пусть так и будет. Мне не нужно, чтобы тут разгуливал какой-то благотворительный проект, пока я пытаюсь не угодить в федеральную тюрьму.

В коридоре, скрытая тенью большой вазы, неподвижно стояла Элиза Крылова. Она держала в руках тряпку для пыли, сливаясь с обстановкой, словно была частью мебели. Она слышала каждое слово. Выражение ее лица не изменилось. Она не почувствовала боли, скорее облегчение. Невидимость была ее броней.

Магда, экономка, завернула за угол и увидела ее. Взгляд Магды смягчился от жалости. Она протянула Элизе распечатанное расписание.

— Мэм, машина готова. Для вашего... визита.

Элиза кивнула, принимая бумагу. Санаторий «Тихие холмы» — Благотворительный визит.

Час спустя Элиза прошла мимо стойки регистрации элитного учреждения. На ней был бесформенный серый свитер, скрывавший ее фигуру. Она шла, опустив голову и избегая зрительного контакта, — воплощение покорной, молчаливой жены, исполняющей свой долг.

Она проскользнула в VIP-крыло.

В палате 304 царил хаос. Юлиан Жемчугов, некогда самый молодой финансовый аналитик на Уолл-стрит, неистово мерил шагами комнату. Стены были увешаны белыми досками, а доски были испещрены какой-то абракадаброй.

— Не сходится! Переменная неверна! Система рушится в момент времени «ноль»! — кричал Юлиан, швыряя маркер в окно.

Медсестры в ужасе сгрудились у двери. У Юлиана был маниакальный приступ.

Элиза вошла внутрь. Она закрыла дверь, отрезав шум коридора.

Юлиан резко обернулся, его глаза дико блестели.

— Вон! Мне не нужна благотворительность! Мне нужен математик!

Элиза даже не вздрогнула. Она подошла к доске, взяла черный маркер и сняла с него колпачок. Запах чернил был резким.

Она взглянула на хаотичное уравнение Юлиана. Это была предиктивная модель для высокочастотного трейдинга, но он пропустил производную в третьей строке.

Она начала писать.

Ее рука двигалась с пугающей скоростью. Она зачеркнула расчеты Юлиана и заменила их элегантными, точными записями. Она не останавливалась, чтобы подумать; цифры лились из-под ее руки, словно музыка.

Юлиан затаил дыхание. Он подкрался ближе, не отрывая глаз от доски.

— Стохастическая волатильность... — прошептал он. — Вы учли диффузию скачков.

Элиза закончила уравнение. Она закрыла маркер колпачком и положила его. Хаотичный беспорядок теперь превратился в идеальный, замкнутый цикл. Финансовая модель, превращенная в оружие, способная предсказать крах еще до того, как он произойдет.

Юлиан упал на колени, глядя на нее с благоговением.

— Кто вы? Вы не просто волонтер.

Элиза приложила палец к губам. Ш-ш-ш.

Она залезла в карман, достала мятный леденец в обертке и вложила его в его дрожащую руку. Затем она повернулась, чтобы уйти.

— Ноль, — выдохнул Юлиан, сжимая конфету. — Вы — Ноль.

Элиза выскользнула из комнаты как раз в тот момент, когда по коридору бежал доктор Ерофеев. Она ссутулилась, снова сжимаясь в комок, превращаясь в маленькую, тихую девочку.

Вернувшись в пентхаус, она почувствовала, что воздух был пропитан напряжением. Элиза вошла через служебный вход, снимая пальто. От нее пахло антисептиком и специфическим, спертым воздухом больницы.

Она завернула за угол в главный коридор и едва не столкнулась с настоящей стеной из мышц.

Борис.

Он остановился, глядя на нее сверху вниз. Он был так близко, что она чувствовала запах дорогого скотча в его дыхании. Он сморщил нос.

— Где ты была? — потребовал он.

Элиза не поднимала глаз, глядя ему в грудь. Она подняла руки и жестами, плавными, но нерешительными, показала: «Благотворительность».

Борис уставился на ее руки, потом на ее лицо. Он не понимал язык жестов и не собирался его учить. Он уловил исходящий от нее больничный запах и отступил на шаг, в его глазах промелькнуло отвращение.

— От тебя пахнет болезнью, — пробормотал он, обходя ее. — Не путайся у меня под ногами.

Элиза осталась одна в коридоре, глядя ему в спину. Он и понятия не имел, что финансовая модель, за поиски которой он платил миллионы, только что была решена женой, на которую он не мог даже смотреть.