Слишком поздно для сожалений: Возрождение брошенной жены

Три дня спустя я увидела их в новостях.

Даниил выставлял Анастасию напоказ в Опере.

На ней были бриллианты Витиелло, холодно и резко сверкавшие на её коже.

Пресса уже окрестила её новой первой леди преступного мира.

Говорили, что Даниил Воронцов наконец-то нашёл женщину, достойную его пламени.

Я сидела в больничной палате Лукьяна, наблюдая за ровным подъёмом и опусканием его груди.

Он по-прежнему молчал, по-прежнему спал.

«Мы уезжаем, Лукьян», — прошептала я, положив свою руку на его.

Я уже подкупила своего человека в паспортном отделе.

Наши имена постепенно стирали из базы данных.

К концу недели мы станем призраками.

Я в последний раз вернулась в Поместье на холме.

Это был дом, который Даниил подарил мне на свадьбу.

Тем же утром я продала его фирме-однодневке и перевела ликвидные активы обратно на счета Витиелло.

Мне ничего от него не было нужно.

Я собрала наши фотографии.

Те, что были сделаны в Бронксе.

Те, на которых он действительно улыбался.

Я бросила их в камин и чиркнула спичкой.

Я смотрела, как наши воспоминания сворачиваются в чёрный пепел и исчезают в дымоходе.

Внезапно входная дверь с грохотом распахнулась.

Вошёл Даниил, а за ним самодовольно семенила Анастасия.

«Что ты здесь делаешь?» — потребовал он, и его голос эхом отразился от стен.

«Прибираюсь», — ровно ответила я.

Анастасия увидела на столе шкатулку с драгоценностями.

Она была открыта.

Внутри лежал Фамильный браслет Витиелло.

Он был бесценен.

«Это принадлежит семье», — сказала Анастасия.

Она бросилась к нему.

Она схватила его и неуклюжим, театральным движением разбила о мраморную каминную полку.

Изумруды разлетелись по камню.

Она закричала и бросилась вниз по трём ступенькам в гостиную, расположенную ниже уровня основного пола.

«Моя лодыжка!» — завыла она, схватившись за ногу. — «Она меня толкнула!»

Даниил посмотрел на сломанный браслет.

Он посмотрел на рыдающую на полу Анастасию.

Он не посмотрел на камеры наблюдения, которые могли бы доказать мою невиновность.

Он посмотрел на меня.

«Сломаешь то, что моё, — я сломаю тебя», — сказал он, и в его глазах не было пощады.

«Палач», — позвал он.

Из тени вышел гигантский мужчина.

«Плеть», — приказал Даниил.

Моя кровь застыла в жилах.

«Даниил, нет», — прошептала я.

Он отвернулся, чтобы утешить Анастасию.

Палач схватил меня за запястья.

Он привязал их к высоким перилам так, что мои ноги едва касались земли.

Я прикусила губу до вкуса меди.

\ Удар плети пришёлся по моей спине.

Раз.

Два.

Три.

Я не закричала.

Я не доставлю ему такого удовольствия.

Моя кровь окрасила пол из белого дуба.

Даниил не обернулся.

Он держал Анастасию за руку, пока его жена истекала кровью на полу дома, который он построил для неё.