Слишком поздно, мистер Джонстон: она ушла

Тень проснулась от запаха антисептика и ритмичного гудения аппарата. Ее тело казалось пустым. Это была не просто физическая пустота в чреве; это был духовный вакуум, словно кто-то залез внутрь и вычерпал ее душу.

Она моргнула, веки были тяжелыми. В комнате царил полумрак. На стуле рядом с кроватью сидел силуэт.

Искра жалкой надежды вспыхнула в груди.

- Бархан? - прохрипела она.

Фигура шевельнулась. Рука накрыла ее ладонь. Теплая, мозолистая, нежная.

- Это я, Тень. Это Прилив.

Надежда умерла мгновенно, сменившись сокрушительной волной разочарования. Зрение прояснилось. Прилив, медбрат ее дедушки, смотрел на нее полными тревоги глазами.

- Он не пришел, да? - спросила Тень. Она отдернула руку и отвернула голову к окну.

Прилив вздохнул. Он налил воды из пластикового кувшина.

- Больница позвонила твоему дедушке как экстренному контакту. Он не мог приехать, очевидно. Поэтому он прислал меня.

Тень смотрела на жалюзи.

- Ребенка больше нет, Прилив.

- Я знаю.

Прилив поправил одеяло на ее плечах. Его взгляд скользнул к металлическому держателю карты в ногах кровати. Верхний лист был виден. Острый лимфобластный лейкоз.

Он напрягся. Тень увидела, как расширились его глаза. Она протянула руку и схватила его за запястье.

- Никому не говори, - прошипела она. - Особенно дедушке. Если он узнает, что я больна, он сдастся. Он живет ради меня.

Прилив выглядел рассерженным. Его желваки заходили ходуном.

- Тебе нужно лечение, Тень. Настоящее лечение. А не просто прятаться. Деньги... Я могу помочь.

Он осекся. Он должен был быть простым медбратом на зарплате. Он не мог объяснить, откуда у него доступ к миллионам.

- Бесполезно, - сказала Тень, закрывая глаза. - Я просто хочу убедиться, что дедушка в безопасности, прежде чем уйду.

Бархан шел по больничному коридору. Он ушел с гала-вечера раньше. Что-то в том, как Тень кричала по телефону, застряло у него в горле, как рыбья кость.

Он говорил себе, что пришел просто проверить ее ложь. Доказать, что она притворяется.

Он подошел к двери палаты 304. Она была слегка приоткрыта.

Через щель он увидел ее. Она казалась крошечной на больничной койке. А над ней, опасно близко, склонился мужчина. Мужчина в дешевой медицинской форме. Он заправлял прядь волос за ухо Тени.

Бархан почувствовал, как жар прилил к шее. Это была иррациональная, яростная ревность.

Он с грохотом распахнул дверь. Звук был похож на выстрел в тихой комнате.

Тень вздрогнула. Прилив резко обернулся, инстинктивно вставая между кроватью и дверью.

Бархан остановился в ногах кровати.

- Так вот оно что? - усмехнулся Бархан. - Вот почему ты так отчаянно хотела избавиться от моего ребенка? Чтобы освободить место для прислуги?

Тень села, морщась, когда швы на животе натянулись. Ее лицо вспыхнуло от гнева.

- Ты чудовище, Бархан.

Прилив сделал шаг вперед, его кулаки сжались по бокам.

- Вы понятия не имеете, через что она сегодня прошла.

Бархан даже не посмотрел на Прилива. Он не сводил глаз с Тени.

- Прочь с дороги, санитар.

Он сунул руку во внутренний карман смокинга и достал чековую книжку. Нацарапал цифру, вырвал листок и бросил его на кровать. Бумажка спланировала и приземлилась на колени Тени.

- Вот. Это на твои «медицинские расходы», - сказал Бархан, и сарказм капал с каждого слова. - Или заплати своему любовнику. Мне плевать. Просто перестань мне звонить.

Тень посмотрела на чек. Пятьдесят тысяч. Цена ее травмы.

Она взяла его. Пальцы дрожали не от страха, а от ярости. Она разорвала чек пополам. Потом еще раз. И бросила конфетти в него.

- Убирайся, - сказала она. Ее голос был тихим, смертельно спокойным.

Бархан почувствовал укол беспокойства. Он никогда не видел, чтобы она так смотрела на него. Обычно ее глаза были умоляющими, мягкими. Теперь они были мертвыми.

Он замаскировал свой дискомфорт жестокостью.

- Ладно, - сказал он, разворачиваясь на каблуках. - Но не жди, что я продолжу оплачивать частную палату этого старика, если ты собираешься так себя вести.

Он вышел.

Прилив дернулся, чтобы догнать его, но Тень начала кашлять. Это был влажный, лающий звук. Она закрыла рот салфеткой. Когда она отняла ее, на белой бумаге алели пятна.

Прилив замер. Он обнял ее, поддерживая.

- Забери меня домой, Прилив, - прошептала она, прислонившись головой к его груди. - Я не хочу умирать в этой комнате.