Слишком поздно для сожалений: слезы бывшего мужа

— Начинай трансляцию, — сказал Сергей оператору.

Яна повернулась к камере, по её идеальным щекам катились слёзы.

— Я просто хочу сказать... мы с Сергеем как брат и сестра. Он сбежал со своей свадьбы, потому что услышал, что я попала в автомобильную аварию. Он просто беспокоился обо мне. Пожалуйста, не поймите неправильно.

Екатерина наблюдала за этим представлением с чувством оцепенения.

— Автомобильная авария? На тебе ни единой царапины.

Самообладание Яны на миг пошатнулось. Она беспомощно посмотрела на Сергея.

Он тут же вмешался.

— Врачи её осмотрели и сказали, что всё в порядке, но она страдает от эмоционального потрясения. Поэтому она здесь. — Он посмотрел прямо в камеру. — Я предупреждаю всех прекратить эти беспочвенные слухи. Если это продолжится, моя команда юристов примет меры.

Он подал знак оператору остановить трансляцию. Представление было окончено.

Яна повернулась к Екатерине и взяла её за руку. Её прикосновение было ледяным.

— Екатерина, мне так жаль, что так вышло. Это всё моя вина.

Екатерина отдёрнула руку и сухо, без тени веселья, рассмеялась.

— Нет. Это моя вина.

Она посмотрела на Сергея.

— Я ошибалась. Ошибалась, доверяя тебе. Ошибалась, веря, что когда-нибудь смогу быть для тебя достаточной.

— Я еду домой, — сказала она ровным голосом.

— Я отвезу тебя, — предложил Сергей, и в его глазах промелькнула тень вины.

Именно в этот момент вошла медсестра.

— Госпожа Ильина, вам пора на анализ крови.

Яна тут же отпрянула к подушкам.

— О, нет. Сергей, ты же знаешь, я не могу... У меня боязнь иголок.

Сергей колебался, переводя взгляд с Екатерины на Яну. Выбор был написан у него на лице ещё до того, как он его сделал.

Екатерина не стала дожидаться его решения.

— Всё в порядке. Я поеду сама.

Она развернулась и вышла из палаты. Когда дверь за ней закрылась, она успела увидеть, как Сергей сидит на краю кровати, держит Яну за руку и утешает её.

Её сердце онемело. Она уже не могла разобрать, была ли это боль или просто разочарование. Окончательное, сокрушительное смирение.

Она должна уйти. Не только из этой больницы, но и из этой жизни, за которую так отчаянно боролась. Она исчезнет. Полностью. Ни тела, ни следа. Просто исчезнет.

В тот вечер состоялся первый семейный ужин после свадьбы. Он должен был стать праздником. Для Екатерины он казался похоронами.

Она вошла и увидела их всех в гостиной. Борис и Кирилл Луневы смеялись вместе с Яной, которая сидела между ними на диване. Сергей стоял на коленях перед Яной и массировал ей икру.

— О, ты здесь, — сказала Кирилл, увидев Екатерину. Его улыбка исчезла. Тепло в комнате будто испарилось.

— Яна весь день была в больнице на обследованиях, — объяснил Сергей, не поднимая головы. — У неё болит нога. — Он взглянул на Екатерину. — Здесь старшие. Не устраивай сцен.

— Не буду, — тихо ответила Екатерина.

За обеденным столом она была невидимкой. Всё внимание, все разговоры, вся нежность были направлены на Яну. Сергей чистил креветки и разделывал клешни краба для Яны, аккуратно выкладывая мясо ей на тарелку. Эту заботу он раньше проявлял только к Екатерине.

Она вспомнила, как впервые пришла в этот дом на ужин. Луневы были вежливы, но холодны, и их неодобрение буквально витало в воздухе. Тогда она подумала, что они просто чопорные, сдержанные люди. Теперь она поняла. Они не были холодны. Они были холодны только к ней.

Она ела в тишине, еда казалась безвкусной, каждый кусок давался с трудом. Боль в груди была тупой, непрекращающейся пульсацией.

— Сергей, не мог бы ты принести всем супа? — спросил Кирилл, улыбаясь сыну.

Екатерина вспомнила, как однажды Сергей приготовил рыбный суп специально для неё, сказав, что это его секретный семейный рецепт.

Яна игриво надула губки.

— Но, Сергей, ты же обещал, что твой знаменитый рыбный суп только для меня.

— Это куриный суп, глупышка, — терпеливо сказал Сергей невероятно нежным голосом. — А рыбный по-прежнему только для тебя.

Вот оно. Вот та правда, которой она избегала. Непринуждённая, бездумная близость, нежный тон, эксклюзивные обещания. Вот его настоящая любовь. А нежность, которую он проявлял к Екатерине, была лишь бледным подобием.

— Я принесу тебе суп, Екатерина! — сказала Яна, вставая с яркой, фальшивой улыбкой.

— Я сама могу, — ответила Екатерина, пытаясь её остановить.

— Никаких проблем. Я знаю этот дом лучше, чем кто-либо другой, — сказала Яна, ясно заявляя о своём месте здесь.

Она ушла на кухню. Оттуда донёсся сильный запах рыбного бульона, от которого у Екатерины подступила тошнота.

Яна вернулась с одной тарелкой.

— А ты знала, — сказала она тихим голосом, предназначенным только для Екатерины, — что у нас с Сергеем была детская помолвка? Наши родители договорились об этом, когда мы были детьми.

Эти слова ударили по уже израненному сердцу Екатерины.

— Мужские обещания, — добавила Яна с ухмылкой, — они ведь ничего не стоят, правда?

Острая боль пронзила грудь Екатерины. К горлу подступила кислота.

— С тобой всё в порядке, Екатерина? — спросила Яна с выражением притворного беспокойства. — Тебе стоит взять суп. Сергей ждёт.

Екатерина попыталась отказаться, оттолкнуть тарелку, но её руки дрожали. Горячий суп выплеснулся через край, залив всё её платье. Но закричала не Екатерина.