Слишком поздно для сожалений: Возвращение гениальной Омеги

От лица Искры:

Больничный коридор был длинным и стерильным. Каждый мой шаг оставлял на полированной плитке небольшой кровавый след от раны на колене, но никто не остановился, чтобы помочь. Я была изгоем. Альфа приказал мне уйти, а стая повинуется Альфе.

Я слышала их голоса сквозь тонкие стены VIP-палаты.

— Я хочу сейчас же на Лунный Остров, — проныла Лиана своим высоким детским голосом. — Мне здесь небезопасно, пока она шляется поблизости.

— Мы отправимся сегодня вечером, — пообещал Борис. — Я распоряжусь подготовить самолёт.

— А Искра может поехать с нами? — спросила Лиана. Это была ловушка. Я знала этот её тон.

— Категорически нет, — голос Дамира прорезал воздух, словно скальпель. — Она нестабильна. Её ревность ядовита. Она не заслуживает ступать на священную землю Лунного Острова.

Я прислонилась к стене, закрыв глаза. Лунный Остров. Место, где папа учил Бориса рыбачить. Место, где мама учила Дамира разбираться в травах. Место, которое, как они клялись, было нашим убежищем.

Теперь оно принадлежало чужачке.

Дверь открылась. Вышел Дамир. Он замер, увидев, что я прислонилась к стене, обхватив кровоточащую ногу. На краткий миг его взгляд зацепился за кровь. На его лице промелькнуло замешательство — инстинкт врача боролся с его предубеждением.

Затем он посмотрел мне в лицо, и ледяная стена между нами снова выросла.

— Раз уж ты здесь, — сказал Дамир, взглянув на часы, — мне нужно, чтобы ты перевезла свои вещи.

— Что? — хрипло спросила я.

— Лиане нужна комната в Доме Стаи, выходящая на юг. В идеале — хозяйская спальня, но Борис хранит её как святыню в память о папе. В твоей комнате лучшее солнечное освещение. Это поможет ей поправиться.

Моя комната. Комната с балконом, где я выращивала свои лекарственные травы. Комната, которую мама покрасила в жёлтый, потому что говорила, что я её «солнышко».

— Дамир, — сказала я, глядя на него. — Это моя комната.

— Это комната в доме Альфы, — холодно поправил он. — Ты там гостья. Обуза, если честно. Собирай свои вещи. Чтобы к завтрашнему дню тебя в этой комнате не было.

Что-то внутри меня сломалось. Не с громким треском. Тихо, как ломается сухая веточка зимой.

— Хорошо, — сказала я.

Дамир моргнул. Он ожидал ссоры. Ожидал слёз. Он не знал, что делать с моим внезапным, пустым спокойствием.

— Хорошо? — повторил он.

— Я съеду, — сказала я. — Наслаждайтесь островом.

Я оттолкнулась от стены и, хромая, пошла к лифту. Я не оглянулась. Если бы оглянулась, то, возможно, увидела бы замешательство на его лице. Но мне было уже всё равно.

Я вернулась в Дом Стаи. Слуги смотрели на меня с жалостью, но не помогали. Они не могли.

Я пошла в свою комнату. Я не стала собирать всё. Взяла фотографию родителей. Взяла письмо о зачислении. Взяла жёсткий диск с пятилетними исследованиями лекарства от Серебряного яда — дело всей моей жизни.

Я оставила одежду, которую Борис купил мне много лет назад. Оставила медицинские книги, которые Дамир подарил мне до того, как начал меня ненавидеть.

Я собрала один чемодан.

На следующее утро я стояла в холле. В доме было тихо. Через час они уезжали в аэропорт.

Дамир спускался по лестнице, держа в руках стопку паспортов. Он остановился, увидев чемодан.

— Наконец-то решила разыграть драму с побегом? — усмехнулся он. — Куда собралась? Плакаться в жилетку подружке, пока мы не начнём умолять тебя вернуться?

— Я переезжаю в университетские общежития, — солгала я. Мой голос был ровным. — Ты хотел эту комнату. Она твоя.

Наверху лестницы появилась Лиана в шёлковом платье, которое я ей купила. Она покружилась.

— О, Дамир, смотри! Теперь, когда моя лодыжка зажила, оно сидит идеально! — она просияла. Она посмотрела на меня насмешливым взглядом. — Уже уходишь, Искра?

— Да, — ответила я.

Из кухни вышел Борис с кружкой кофе. Он посмотрел на мой чемодан, потом мне в лицо. Его волк, огромный чёрный зверь внутри него, казалось, почувствовал, что что-то не так. Он нахмурился, потирая грудь.

— Ты уезжаешь в день семейного отпуска? — спросил Борис.

— Вы меня не пригласили, — напомнила я ему.

— Перестань быть капризной девчонкой, — проворчал Борис. — Мы вернёмся через две недели. Убедись, что к нашему возвращению в доме будет чисто.

— Меня здесь не будет, — тихо сказала я.

— Отлично, — рявкнул Дамир. — Может, расстояние исправит твоё отношение. Если не вернёшься к нашему приезду, можешь не возвращаться совсем.

— Хорошо, — снова сказала я.

Я повернулась к двери.

— И ещё, Искра? — окликнул Дамир.

Я замерла, положив руку на латунную ручку.

— И не надейся, что мы будем платить за твоё общежитие. Ты сама по себе.

— Я знаю, — прошептала я.

Я открыла дверь. Небо снаружи было тёмно-серым. Приближалась буря.

— Катись, — выплюнул Дамир слово, как проклятие. — Убирайся.

Я перешагнула порог. Тяжёлая дверь захлопнулась за моей спиной, отрезая меня от тепла дома.

Я стояла на крыльце. Бездомная. Без гроша в кармане. Раненая.

Но впервые за десять лет я была свободна.