Слишком поздно, миллиардер: мой ребенок не твой

- Разворачивайся, - произнесла она ледяным тоном.

- Мэм? - водитель удивленно посмотрел в зеркало заднего вида. - Но мистер Роуч...

- Я сказала, разворачивайся! - крикнула Хейли, и в ее голосе прозвучало отчаяние раненого зверя. - Езжай домой. Быстро.

Машина плавно развернулась, оставляя аэропорт позади. Хейли откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, молясь только об одном: чтобы боль в животе утихла.

Всего час назад она была полна надежды.

- Миссис Поттс, вы слышите? - голос доктора Эванса прорвался сквозь ватную тишину кабинета, заставив Хейли вздрогнуть.

Она сжала край бумажной простыни так сильно, что костяшки пальцев побелели. Взгляд был прикован к монитору УЗИ, где в черно-белой зернистости пульсировала крошечная точка.

Тук-тук. Тук-тук.

Звук был быстрым, но пугающе слабым. Он заполнял собой стерильное пространство частной клиники на Манхэттене, заглушая даже шум дождя за окном. Это был звук жизни, которая висела на волоске.

- Слышу, - выдохнула Хейли. Ее голос дрожал.

Доктор Эванс, пожилой мужчина с усталыми глазами, вытер гель с ее живота и тяжело вздохнул, изучая распечатки. Он не улыбался.

- Ситуация сложная, Хейли. Эндометрий критически истончен. У вас гипертонус матки и явная угроза прерывания. Любой стресс, любое физическое перенапряжение может стать фатальным.

Хейли инстинктивно накрыла плоский живот ладонью. Жест был защитным, почти первобытным. Она чувствовала холод внутри, но под ее рукой теперь билось второе сердце.

- Вы понимаете риски? - доктор снял очки и посмотрел ей прямо в глаза. - Учитывая ваше общее истощение и уровень кортизола в крови... Честно говоря, многие на вашем месте задумались бы, стоит ли продолжать.

В кабинете повисла тяжелая пауза. Хейли знала, о чем он говорит. Ее брак с Джетро Роучем трещал по швам, она почти не спала и забыла, когда в последний раз нормально ела. Но сейчас, ощущая тепло своей ладони на животе, она почувствовала странную, незнакомую силу.

- Я сохраню его, - твердо сказала она. В уголках глаз скопились слезы, но голос звучал сталью. - Делайте все, что нужно.

Доктор кивнул и начал выписывать рецепты.

- Прогестерон, магний, полный покой. И самое главное, Хейли: никаких волнений. Если начнется кровотечение, немедленно в больницу.

Через десять минут она вышла из клиники под проливной нью-йоркский дождь. Холодные капли ударили в лицо, смешиваясь со слезами, которые она больше не могла сдерживать. Водитель в черной униформе тут же раскрыл над ней зонт и открыл дверь массивного Maybach.

Хейли скользнула на заднее сиденье, кожа салона приятно холодила разгоряченную кожу. Она судорожно запихнула медицинскую карту с именем «Хейли Поттс» - ее девичьей фамилией, которую она использовала для конфиденциальности - на самое дно сумки.

Телефон в кармане вибрировал. Она достала его, и сердце пропустило удар.

Джетро: «Прилетаю в 8. Частный терминал».

Всего пять слов, но они заставили ее кровь бежать быстрее. Джетро возвращался из Лондона. Три недели разлуки, три недели холодных сообщений через ассистентов. Но он написал ей сам.

Хейли посмотрела на свое отражение в темном стекле. Она была бледной, но в глазах светилась надежда. Ребенок. У них будет ребенок. Возможно, это именно то, что спасет их. Джетро всегда говорил, что семья - это главное, это наследие.

- Маркус, - она нажала кнопку связи с водителем. - Заедем в цветочный магазин на Пятой авеню. А потом в аэропорт.

В магазине она выбрала огромный букет белых лилий. Любимые цветы Джетро. Их терпкий, сладковатый аромат заполнил салон автомобиля, перебивая запах дождя и ее собственного страха.

Пока машина пробиралась сквозь вечерние пробки к частному терминалу Тетерборо, Хейли репетировала.

«Джетро, у меня новости». Нет, слишком официально.

«Мы станем родителями». Слишком просто.

Она представляла, как его вечно нахмуренные брови разгладятся. Как ледяная маска «акулы с Уолл-стрит» спадет, и он улыбнется той редкой, мальчишеской улыбкой, в которую она влюбилась четыре года назад. Она положит его руку на свой живот, и они начнут все сначала.

Машина встала в глухой пробке на подъезде к аэропорту. Хейли нервно посмотрела на часы. 20:15. Он уже должен был приземлиться.

Тревога, липкая и холодная, снова начала подниматься в груди. А вдруг он не дождется? Вдруг уедет с охраной?

Дрожащими пальцами она набрала его номер. Гудки шли долго, монотонно, каждый звук бил по натянутым нервам.

- Ну же, ответь, - шептала она, сжимая стебли лилий так, что они хрустнули.

Наконец, вызов приняли.

- Джетро, я почти... - начала она, выдыхая от облегчения.

- Джетро сейчас в душе, - перебил ее женский голос.

Хейли застыла. Телефон чуть не выскользнул из ослабевших пальцев. Мир вокруг качнулся.

Голос был мягким, бархатистым и ужасающе знакомым. В нем слышалась хозяйская уверенность, интимность, от которой к горлу подступила тошнота.

На заднем плане послышался шум льющейся воды и приглушенный, но отчетливый голос мужа:

- Елена, где мое полотенце?

- Уже несу, милый! - крикнула женщина в трубку, а потом добавила холоднее: - Кто это?

Елена.

Имя ударило Хейли сильнее, чем диагноз врача полчаса назад. Елена Фаулер. Первая любовь Джетро. Женщина, которая разрушила его сердце пять лет назад и исчезла в Голливуде. Женщина, чье имя было табу в доме Роучей.

Она вернулась. И она была с ним. В душе. В частном терминале, куда ехала Хейли с букетом белых лилий и новостью о ребенке.

Хейли не ответила. Она молча нажала «отбой», чувствуя, как дыхание становится прерывистым, словно в салоне закончился воздух.

Острая, режущая боль пронзила низ живота.

- Ох... - она согнулась пополам, прижимая руки к животу.

Стресс. Доктор предупреждал. Никаких волнений.

Она судорожно начала рыться в сумочке, разбрасывая помаду, ключи, салфетки. Нашла блистер с таблетками. Руки тряслись так сильно, что она с трудом выдавила капсулу. Проглотила ее без воды, ощущая горечь на языке, которая смешивалась с горечью предательства.

- Мы подъезжаем к терминалу, миссис Роуч, - голос водителя прозвучал как из другой вселенной. - Я вижу самолет мистера Роуча.

Хейли подняла глаза. Сквозь пелену дождя она видела силуэт частного джета. И стоящий рядом кортеж.

Она перевела взгляд на роскошный букет лилий на соседнем сиденье. Белые, непорочные лепестки теперь казались ей насмешкой. Похоронным венком ее браку.

Если она сейчас выйдет, она увидит их. Вместе. И это убьет не только ее, но и ту крошечную жизнь, что пульсировала внутри.