Отвергнутая наследница: Брак с моим смертоносным мужем

Дождь в Детройте не смывал грязь — от него она становилась лишь более скользкой.

Каролина Орлова стояла под ржавым навесом ломбарда на 8-й Миле. Вода стекала с потрепанного подола её фланелевой рубашки. Она дрожала, но не от холода, а от продуманной попытки выглядеть жалкой. Она переминалась с ноги на ногу, сутулилась, её фигура съеживалась в мешковатой, запятнанной рабочей куртке, которую она час назад купила в Гудвилле.

Удлиненный, наглухо тонированный Линкольн Навигатор выкатился на перекресток. Он был похож на акулу, плывущую по сточной канаве. Автомобиль замедлил ход, его шины смяли брошенную банку из-под газировки, и остановился у тротуара.

Окно опустилось на три дюйма.

Мельников, водитель семьи Орловых последние двадцать лет, выглянул наружу. Его взгляд скользнул по её ботинкам, покрытым грязью, и поднялся к мокрым, слипшимся волосам. Он не скрывал своего отвращения. Он сморщил нос, словно сквозь дождь чувствовал запах её нищеты.

Он не отпер дверь. Лишь коротко и резко нажал на клаксон.

«Садись, отродье».

Каролина вцепилась в ремень своей брезентовой сумки. Она побежала к машине, шлепая по луже, которую легко могла бы обойти. Она неуклюже дернула за ручку, её пальцы соскальзывали с мокрого металла — она играла роль неловкой, растерянной деревенщины.

Замок щелкнул. Она распахнула тяжелую дверь и вскарабкалась внутрь.

Как только дверь с грохотом захлопнулась, Мельников нажал на кнопку. С механическим жужжанием поднялась перегородка. Затем послышалось шипение аэрозольного баллончика. Он распылял освежитель воздуха на переднем сиденье.

Каролина откинулась на кожаное сиденье. Мягкая, пахнущая ухоженной кожей и старыми деньгами обивка. Она откинула мокрую челку с глаз. В отражении темного окна страх исчез с её лица. Её глаза, мгновение назад широко раскрытые и влажные, стали абсолютно безжизненными.

Она залезла в сумку и достала одноразовый телефон. Он выглядел как дешевая, устаревшая реликвия, но его начинка была полностью заменена на комплектующие военного образца. Её большие пальцы замелькали над клавиатурой, вслепую вводя командную строку.

Терминал активирован.

Она наклонилась вперед, прижав ухо к перегородке. Мельников говорил по телефону. Bluetooth-соединение было плохим, и звук просачивался сквозь щель.

— ...груз забрал, — сказал Мельников. — Да. 8-я Миля. Выглядит как мокрая курица.

Пауза.

— Не волнуйтесь, госпожа Орлова. Мы поедем живописным маршрутом. Под эстакадой Ай-94. Парни уже ждут. Просто припугнем. Чтобы знала свое место, прежде чем сядет в эту «птичку».

Каролина откинулась на спинку сиденья. Её губ коснулась легкая, холодная улыбка.

Она потянулась к своему небрежному пучку. Её пальцы нащупали серебряную шпильку, скреплявшую весь этот хаос. Это был титановый сплав со стерлинговым серебряным покрытием, сужающийся к острию иглы и замаскированный под дешевую безделушку. Она вытащила её. Темные волосы рассыпались по спине. Она вертела шпильку между костяшками пальцев.

Машина замедлила ход. Шум шин сменился с гула асфальта на хруст гравия. Уличные фонари исчезли, их сменили гнетущие тени бетонных опор.

Мельников крутанул руль. «Линкольн» дернулся, сворачивая во тьму под заброшенной эстакадой. Он резко ударил по тормозам.

Двигатель заглох.

Каролина услышала щелчок ремня безопасности Мельникова, хлопок водительской двери и её закрытие. Затем — отчетливый стук срабатывающих на задних дверях детских замков.

Она в ловушке.

Она выждала три секунды, а затем закричала.

— Эй! Мельников? Что происходит? — Она бросилась к окну, колотя ладонями по стеклу. — Откройте дверь!

Снаружи Мельников закурил сигарету. Огонек вспыхнул в темноте. Он рассмеялся.

Вспыхнули фары. Три тюнингованных пикапа заблокировали лимузин. Из тени вышли шестеро мужчин. На них были лыжные маски, в руках — бейсбольные биты, обмотанные цепями. Они двигались с развязной, уверенной походкой людей, которые знали, что никто не придет на помощь.

— Не убивать! — крикнул Мельников, перекрикивая дождь. — Просто сломайте ей дух. Госпожа Орлова хочет, чтобы она дрожала, садясь в самолет.

Главарь группы, мужчина размером с торговый автомат, подошел к заднему пассажирскому окну. Он замахнулся монтировкой.

ТРЕСК.

Армированное стекло пошло паутиной трещин. В замкнутом пространстве звук был оглушительным.

Каролина перестала кричать.

Она снова села в центре сиденья. Скрестила ноги. Разгладила мокрую фланель на коленях. Спокойными, точными движениями она собрала волосы на затылке, скрутила их в пучок и заколола серебряной шпилькой, чтобы он держался крепко.

Главарь замахнулся снова.

ДЗИНЬ!

Защитное стекло поддалось, осыпавшись на кожаные сиденья дождем из бриллиантов.

Рука, толстая и мозолистая, просунулась сквозь рваное отверстие, пытаясь схватить её за волосы.

— А ну иди сюда, маляв...

Каролина пришла в движение.

Она не отстранилась. Она рванулась вперед. Её рука метнулась, обхватив запястье мужчины. Хватка была железной. Она использовала его же инерцию, выкручивая его руку о разбитую раму окна, выворачивая сустав назад.

ХРУСТ.

Звук ломающейся лучевой кости был громче шума дождя.

Мужчина закричал — высоким, влажным голосом.

Каролина не отпускала. Она с силой впечатала его в острые осколки стекла, затем отпустила и ударила ногой в дверь. Защелка поддалась под силой её удара. Дверь распахнулась, ударив мужчину по лицу и отбросив его в лужу.

Каролина вышла из машины.

Её тяжелые рабочие ботинки захрустели на битом стекле. Она выпрямилась во весь рост, мешковатая куртка развевалась на ветру.

Мельников уронил сигарету. Его рот открылся.

— Какого...

Остальные пятеро мужчин замешкались, а затем бросились на неё.

Первый взмахнул цепью. Каролина уклонилась, металл со свистом пронесся мимо её уха. Она вошла в его мертвую зону, плавная, как вода. Серебряная шпилька была у неё в руке. Она вонзила её в мягкий узел нервов между его шеей и плечом.

Он рухнул, как марионетка с обрезанными нитями.

Она развернулась, её локоть врезался в нос третьего нападавшего. Хрустнул хрящ. Брызнула кровь.

Это было не сражение, а методичное устранение.

Она двигалась с пугающей эффективностью. Ни одного лишнего движения. Каждый удар ломал сустав или бил по болевой точке. Не прошло и тридцати секунд, как пятеро мужчин уже лежали на земле, стеная в грязи.

Каролина перешагнула через дергающееся тело. Она пошла к Мельникову.

Над головой прогремел гром, осветив её лицо. На нем не было ни страха, ни гнева. Лишь холодная, скучающая отстраненность. Она повертела серебряную шпильку, стирая большим пальцем с её кончика пятнышко крови.

Мельников попятился назад, его каблуки скользили по грязи, пока он не уперся спиной в решетку радиатора «Линкольна».

— Пожалуйста, — проскулил он.

Каролина остановилась в футе от него. Она склонила голову набок.

— Открой багажник, Мельников, — сказала она. Её голос был низким, ровным и абсолютно лишенным милосердия. — У меня багаж.