Эффектное возвращение тайной жены

На кухне пахло розмарином и сливочным маслом. Каролина Попова стерла большим пальцем пятнышко с фарфоровой тарелки, в четвертый раз поправляя столовые приборы. В центре стола стояла говядина «Веллингтон», ее золотистая корочка из теста поблескивала в тусклом свете тонких свечей. Она потратила на него три часа. Константин обожал ее «Веллингтон».

Она опустила взгляд на левую руку. При свете свечей на ее безымянном пальце блеснуло простое золотое кольцо. Оно было совсем не похоже на бриллиантовые кольца, которые носили ее подруги, но оно было ее. Три года назад мировой судья в пыльном здании суда в Неваде надел его ей на палец. Ни семьи, ни близких друзей из прошлого — только они вдвоем и обещание, которое казалось необъятнее пустынного неба.

Она построила свою жизнь втайне, а тайны держат людей на расстоянии.

Ее телефон завибрировал на мраморной столешнице. Экран загорелся сообщением от Елены.

«С годовщиной! Какой сюрприз твой муженек вытащил из шляпы?»

Каролина медленно напечатала ответ: «Сюрприз в том, что он вовремя войдет в парадную дверь».

Она нажала «отправить» и убрала телефон в карман фартука. Она взяла в руки фотоальбом в кожаном переплете, который делала весь последний месяц. Она распечатала те немногие фотографии, что у них были с того дня в Неваде, а также билеты и засушенные цветы из их редких поездок. Это была история брака, о существовании которого никто не знал.

Тишину в доме нарушил рокот автомобильного двигателя. Каролина резко подняла голову. Ее сердце екнуло. Он дома. Она пригладила волосы и направилась к прихожей.

И тут она услышала второй голос. Высокий. Резкий.

«Константин, ты должен сказать ей сегодня вечером».

Каролина остановилась. Ее кеды едва слышно скрипнули на паркете. Она отступила назад, вжимаясь в тень арки, ведущей в столовую.

Марина Глебова вошла в гостиную, ее каблуки зацокали по полу. Константин шел следом, ослабляя галстук. Он выглядел измученным, но это была усталость от раздражения, а не от тяжелой работы.

«„Оскар" стоит на каминной полке, Константин, — сказала Марина, ее голос разнесся по всему пространству. — Тебе больше не нужно быть связанным с какой-то благотворительной пустышкой из Огайо, чтобы поддерживать свой имидж».

«Мама, я знаю». Константин вздохнул и опустился на итальянский кожаный диван. Он потер виски. «Максим сказал, что пора навести порядок в моей личной жизни. Это плохо для бренда».

У Каролины все оборвалось внутри. Холод распространился от груди до кончиков пальцев. Альбом выскользнул из ее рук. Он с глухим стуком упал на толстый персидский ковер. Никто этого не услышал.

«Навести порядок? — фыркнула Марина. Она налила себе бренди из хрустального графина. — Ты говоришь так, будто это генеральная уборка. Я согласилась на этот нелепый тайный брак только потому, что ты думал, будто у ее родственников из Огайо есть какие-то связи с семьей Морозовых. Пустая трата времени. Это была просто история, Константин. Неудачная инвестиция. Она себя изжила».

«Все кончено, мама, — ровным голосом сказал Константин. — Документы о разводе у меня в портфеле. Мой адвокат составил жесткое соглашение о неразглашении. Мы дадим ей отступные, она вернется в Огайо, и мы сделаем вид, что последних трех лет никогда не было».

«Деньги? — Марина отпила бренди, скривив губы. — Она три года жила здесь бесплатно. Была прислугой с привилегиями. Это она должна платить нам за то, что мы ее в люди вывели. Сто тысяч — более чем щедро, чтобы она держала рот на замке».

Каролина зажала рот рукой. К горлу подступила желчь. Слезы хлынули из глаз, обжигая холодную кожу. Казалось, ее легкие наполнились мокрым песком.

Константин не спорил. Он не защищал ее. Он просто смотрел на пустой экран телевизора. «Это неважно. В приоритете — пиар-кампания с Дарьей Русановой. Я не могу быть главным героем с тайной женой из трейлерного парка».

Они сидели там. Мать и сын. Планируя ее выселение, словно она была пятном на паркете.

Каролина оттолкнулась от стены. Ноги казались чужими, но держали ее. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони. Слезы высохли. Жар в груди превратился в лед.

Она вышла из тени.

«С годовщиной, Константин».

Ее голос эхом разнесся по комнате. Он не был похож на ее собственный. Он звучал пусто.

Константин вскочил с дивана. Марина замерла, поднеся бокал к губам. Шок на их лицах был почти комичным.

Константин опомнился первым. Он тут же надел маску — обаятельную, слегка виноватую улыбку, которую он использовал на красной дорожке. «Каролина. Ты дома. Послушай, я могу все объяснить...»

«Не трудись». Каролина прошла мимо дивана. Она посмотрела на обеденный стол, на свечи, на «Веллингтон». Теперь все это выглядело жалко. Алтарь, воздвигнутый лжи.

Константин потянулся к своему кожаному портфелю, стоявшему у журнального столика. Он вытащил толстый конверт из желтой бумаги и положил его на стеклянную поверхность. «Раз уж ты все слышала, можем с этим покончить».

Марина фыркнула, смерив Каролину взглядом, полным нескрываемого отвращения. «Ты подслушивала. Как это типично».

Каролина проигнорировала старуху. Она не сводила глаз с Константина. «Так вот кем я была? Реквизитом? Ошибкой в расчетах, которую ты совершил, пытаясь вырваться вперед?»

Константин встретил ее взгляд, но в нем не было раскаяния. Только нетерпение. «Каролина, мы из разных миров. Ты не вписываешься в мою жизнь. Никогда не вписывалась. Ты не понимаешь индустрию, тебе не нравятся мероприятия, и ты определенно не помогаешь моей карьере. Так будет лучше для нас обоих».

Он наклонился вперед, его голос превратился в жестокий шепот. «Твое происхождение — это пятно, Каролина. Его не отстирать. Оно только расползается и тянет меня за собой на дно».

Эти слова ударили ее, как пощечина. Воздух вышибло из легких. Она смотрела на мужчину, которого любила, на мужчину, вокруг которого построила свою жизнь, и видела незнакомца. Эгоистичного, расчетливого незнакомца.

Она медленно кивнула. Последний уголек надежды в ее груди зашипел и погас, оставив после себя лишь пепел.

«Хорошо», — сказала она. Ее голос был едва слышен, но он был твердым.