Тайная миллиардная империя его заместителя

От лица Кости Тарасова:

Вид Арины, ее порванная ночная рубашка, бледное от ужаса лицо, ударил меня под дых. На долю секунды во мне всколыхнулся первобытный, защитный инстинкт. Я хотел убить этого жирного ублюдка, стоявшего над ней.

Затем Катерина ахнула, тихим, театральным звуком, и уткнулась лицом в мою руку.

— О, Костя, это ужасно! С ней все в порядке?

Ее прикосновение было как щелчок выключателя. Вспышка беспокойства за Арину исчезла, сменившись горячим, праведным гневом. Это была вина Арины. Все это. Если бы она не похитила Катерину, если бы не пыталась заставить ее сделать аборт, если бы не была такой чертовски трудной, ничего этого не понадобилось бы. Мне нужно было вернуть своего ребенка. Это был единственный способ напугать ее и заставить подчиниться.

— Арина, — сказал я холодным голосом, скрывая дрожь, которую почувствовал мгновение назад. — Ты сама напросилась.

Ее голова резко поднялась. Ее глаза, те самые блестящие голубые глаза, которые раньше смотрели на меня с такой любовью, теперь были полны такой глубокой боли, что она казалась почти черной. Боль в ее взгляде была физической, и она ударила меня сильнее, чем любая ее пощечина.

— Ты... ты это сделал? — прошептала она, ее голос надломился.

— Я сделал то, что должен был, — отрезал я, уклоняясь. — Ты не оставила мне выбора, когда забрала Катю. Ты угрожала моему ребенку. — Я ободряюще сжал плечо Катерины.

Арина рассмеялась, сломленным, истеричным смехом, который эхом отозвался в маленькой, сырой комнате.

— Твоему ребенку? Ребенку, которого ты еще вчера собирался оплатить, чтобы его выскребли из ее матки?

— Это было до того, как ты меня довела! — выпалил я, мой голос повысился. — До того, как ты выбросила нашу жизнь ради какого-то богатого ублюдка! Ты унизила меня, Арина. Ты выставила меня дураком.

Она просто смотрела на меня, смех замер на ее губах, оставив после себя жуткое спокойствие.

— Я выставила тебя дураком? — тихо повторила она. — Нет, Костя. Я тебя создала. А ты был дураком, который думал, что я не смогу тебя уничтожить.

У меня по спине пробежал холодок.

Я проигнорировал это и повернулся к жирной свинье, Григорьеву.

— Убирайся. Я заплатил тебе за беспокойство.

Григорьев облизнул губы, его глаза все еще были прикованы к Арине.

— Но сделка была...

— Сделка такая, какой я ее назову. А теперь убирайся с глаз моих, пока я не передумал и не позволил тебе вообще отсюда уйти. — Мой голос был низким и угрожающим. Теперь у меня была власть, и я не боялся ее использовать.

Он удрал, как крыса.

Катерина шагнула вперед, ее лицо было идеальной маской сочувствия.

— О, Арина, мне так жаль, что это случилось. Ты в порядке? Костя так волновался за ребенка, что просто не соображал.

Я обнял Катерину за плечи.

— Больше никогда ее не трогай, Арина. Больше никогда не приближайся к моему ребенку. Ты меня поняла? Это было предупреждение. В следующий раз меня не будет рядом, чтобы все отменить.

Катерина проворковала:

— Костя, не будь таким суровым. Она многое пережила. — Она играла роль миротворца, нежной души, оказавшейся меж двух огней. Это была хорошая игра.

— Я защищу тебя и этого ребенка ценой своей жизни, Катя, — сказал я, глядя прямо на Арину. — Никто больше никогда тебя не обидит.

С последним, долгим взглядом на разбитое лицо Арины, я повернулся и вывел Катерину из комнаты, оставив Арину одну среди руин, которые я создал.

Когда мы уходили, я чувствовал на своей спине взгляд Арины. Я вспомнил, как много лет назад пьяница в баре начал ко мне приставать. Тогда я был просто нищим музыкантом. Арина, моя тихая, скромная Арина, встала между нами, посмотрела мужчине прямо в глаза и сказала: «Тронешь его — лишишься руки». Мужчина рассмеялся, но что-то в ее голосе заставило его отступить.

Позже той ночью я обнимал ее и шептал: «Ты моя защитница».

Она улыбнулась и пообещала: «Всегда».

Теперь это обещание казалось призраком, фантомной конечностью, которая болела болью, которую я отказывался признавать. Мальчик, которому нужна была эта защита, исчез. Теперь я был королем, а королям не нужна защита. Они берут то, что им принадлежит.

Но когда дверь за мной захлопнулась, оставив Арину в темноте, я не мог избавиться от чувства, что я не просто преподал ей урок. Я уничтожил что-то незаменимое.

Эта мысль была ужасающей, поэтому я загнал ее поглубже, похоронив под новой волной гнева и самооправдания. Она это заслужила. Она предала меня первой.

Я должен был в это верить.

От лица Арины Воронцовой:

Он ушел. Он просто ушел, обнимая ее, оставив меня в холодной, вонючей комнате с обрывками моей ночной рубашки и призраком его предательства.

Я сползла по стене, пока не оказалась на грязном полу. Я обхватила колени руками и уставилась на пустой дверной проем.

Он обещал защищать меня. Всегда.

Мальчик, в которого я влюбилась, тот, с огнем в глазах и гитарой в руках, умер бы, прежде чем позволил бы кому-то прикоснуться ко мне. Но того мальчика больше не было. Успех и неуверенность отравили его, превратили в этого жестокого, самодовольного монстра, который видел во мне не более чем препятствие, вещь, которую нужно наказать.

Слезы, которые, как я думала, у меня закончились, снова потекли, горячие и безмолвные. Но это были слезы не по нему. Они были по мне. По дуре, которой я была. По пяти годам, которые я потратила на ложь.

Я больше не буду плакать по нему. Ни одной слезинки.

Дверь скрипнула. Внутрь вошел один из моих личных охранников, мужчина по имени Марк, которого я держала в резерве. Он следил за мной с тех пор, как я ушла от Кости — мера предосторожности, которая, как я теперь поняла, была ужасающе недостаточной.

— Госпожа, — сказал он мягким голосом. Он накинул мне на плечи свой пиджак. — Вы ранены?

Он попытался дать мне успокоительное из аптечки, но я оттолкнула его руку. Я не хотела быть оцепеневшей. Я хотела это чувствовать. Мне нужна была ярость, чтобы сжечь последние остатки любви, которые я испытывала к Косте Тарасову.

— Я в порядке, — сказала я хриплым голосом. Я встала, плотнее закутываясь в пиджак.

Он заплатит. Они оба заплатят. Костя за свою жестокость, Катерина за свою жадность. Я построила его империю с нуля на свои деньги и свои связи.

Теперь я с наслаждением все это разрушу.

---