Безмолвная клятва мести Шрамованной Луны

ЭЛИНА

— Отлично, — раздался в трубке голос директора Алистера. — Ваше место подтверждено. Ждём вас в Швейцарии через неделю.

Одна неделя. Шесть месяцев полной изоляции. Идеально. Это был единственный способ разорвать связь, которая теперь стала источником чистого яда.

Я бродила по апартаментам Альфы, которые делила с Дамиром, как призрак в собственной жизни. Всё это место казалось музеем нашей любви. Серебряный кубок с выгравированными именами с нашей церемонии соединения. Фото в рамке из нашей первой совместной поездки, где он обнимает меня, и мы оба улыбаемся как дураки.

Волна отвращения захлестнула меня.

Я схватила мусорный мешок на кухне. Первым полетел серебряный кубок, с оглушительным звоном разбившись о мраморный пол. За ним последовала фоторамка, стекло разлетелось по его лживому лицу.

Я опустошила шкаф, вытаскивая его одежду — дорогие костюмы, которые он носил на свои «дипломатические встречи». От них всех исходил слабый, застарелый запах других стай, других волчиц. Сувениры из его деловых поездок, безделушки его предательств — всё это отправилось в мешки.

Наконец, я упаковала свои вещи. Мои книги, мою одежду, мои целительские инструменты. Я договорилась с курьером, чтобы он доставил их на территорию моей лучшей подруги Али в стаю Серебряного Ручья. К рассвету все следы моего пребывания исчезли, кроме меня самой.

Он вернулся домой на следующий вечер. Вошёл с улыбкой и попытался обнять меня.

— Я скучал, — пробормотал он, приближаясь лицом к моей шее.

Но всё, что я чувствовала, был запах Ксении. Её дешёвый, приторный запах Омеги въелся в его кожу, в его волосы. Я отшатнулась, словно обожжённая, оттолкнув его с силой, удивившей нас обоих.

— Элина? — он нахмурился в замешательстве.

Он вытащил из кармана маленькую коробочку.

— Подарок. Из поездки.

Внутри был маленький флакончик эфирного масла в изящном серебряном футляре. Это было то же масло, которым пользовалась Ксения. И в своей паутине лжи он забыл, что у меня сильная аллергия на серебро. Металл обжигал мой вид, слабость, известная каждому оборотню. То, что мой собственный истинный забыл об этом, было не просто неосторожностью. Это был знак, что в его мыслях я уже перестала существовать.

Я смотрела на серебро, на доказательство его полного пренебрежения. Гнев сжался в ледяной комок в животе.

— Дамир, — сказала я ровным голосом, — нам нужен ребёнок.

Я хотела видеть его лицо. Хотела посмотреть, как он будет выкручиваться на этот раз.

Он напрягся.

— Элина, мы же говорили об этом. Стая требует всего моего внимания. Сейчас не время.

Зазвонил его телефон. Он взглянул на экран, и я увидела имя Ксении. На заднем плане я услышала плач ребёнка.

— Это по делам, — быстро сказал он, отворачиваясь. — Я должен ответить.

Он вышел на балкон, его голос понизился до успокаивающего шёпота.

Пока его не было, на мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера. Одна анонимная ссылка. Мои пальцы дрожали, когда я нажала на неё, узел страха сжимался в животе.

Ссылка вела на общедоступную фотогалерею.

Её страница была открыта. Галерея её жизни. Жизни с моим истинным. Десятки фотографий Дамира с Лёвой. Дамир качает Лёву на качелях. Дамир держит Лёву на плечах на празднике стаи. Дамир спит на диване, а мальчик свернулся калачиком у него на груди.

А под каждой фотографией — комментарии от членов нашей собственной стаи.

«Какая красивая семья, Альфа!»

«Лёва — вылитый ты!»

Вся стая знала. Все, кроме меня. Я была дурой. Будущей Луной, которая была не более чем прикрытием.

Жестокий приступ тошноты одолел меня. Я побежала в ванную, опустошая желудок в унитаз. Стоя на коленях, дрожа, я осознала ужасную вещь. Дело было не только в потрясении.

У меня была задержка.