Дом на перекрёстке миров

Тори действительно вернулась минут через пять, раскрасневшаяся, весёлая, чему-то улыбаясь и отряхивая фартук. Отблеск этой улыбки ещё светился в её глазах, когда она подошла к Гарольду.

— Вас ищут? — прямо спросила она, пристально поглядев ему в лицо.

Гарольд пожал плечами и неохотно выдавил:

— Н-ну... да.

Женщина глубоко вздохнула.

— Ладно. Давайте обратно ваши деньги. Давайте-давайте. Поселю вас в другой комнате, чёрт с вами, а то ещё пристрелят вас где-нибудь в чаще... Ну что вы на меня уставились? Пожалела я вас, да. — Бирюзовые глаза весело сощурились, вокруг них чётко обозначились морщинки. — Что, гордость вашу задела? Привыкли на своём стоять? Смотрите не отдавите... своё.

Вот стерва!

Подавив улыбку, Гарольд брякнул перед ней на стол злосчастный узелок и пробурчал:

— Сверху ни гроша не дам за лишнюю комнату, хочешь себе в убыток селить — на здоровье.

— Здоровье — это хорошо... — певуче протянула она. Смешинки в глазах так и плясали. — Спорим, я знаю, что вы дальше скажете?

— Ты же мыслей не читаешь, сама давеча говорила, — теперь сощурился и Гарольд. Он уже забыл, что это такое — флиртовать с красивой бабой. Не покупать, не ловить на дороге, не цеплять в грязном трактире по пьяни. Просто стоять и весело трындеть ни о чём, исподтишка раздевая её глазами. Флиртовать. Он и слово-то это дурацкое успел напрочь позабыть...

— А тут и стараться не надо, — повела Тори крутым плечом. — У вас на лбу всё написано. — Неожиданно протянув руку, она легко коснулась его лба, и он отпрянул. Сердце так и прыгнуло. Вот чёрт... — Не умею я хозяйство вести. Деньгам цены не знаю. Мужик мне нужен. Так?

Гарольд помотал головой, уже не скрывая усмешки.

— Не угадала, угадчица. Спросить хотел, сколько тебе лет.

Она вдруг опустила густые ресницы, будто спрятавшись от его взгляда, и проронила тихо:

— Гораздо больше, чем ты думаешь.

Он снова вздрогнул — теперь от этого «ты».

— Гораздо, гораздо больше, — почти беззвучно повторила она и, положив монеты в карман фартука, шагнула к порогу.

Хлопнула дверь.

Гарольд двинулся следом за нею — надо было что-то ещё спросить. Что?..

Ах, да. Куда ему теперь идти?

Тори что-то сосредоточено разыскивала внутри небольшой сараюшки. Когда он вышел на порог, она уже поворачивалась к поленнице с топором в руках.

— Эй! — сердито крикнул Гарольд, устремляясь к ней широкими шагами. — Дрова, что ль, колоть собралась?

— Нет, тесто месить, — усмешливо протянула она, закрываясь ладонью от бьющего в лицо послеполуденного солнца.

— Дай сюда! — рявкнул он, отбирая у неё тяжёлый топор. — Не нужен ей мужик, видали умницу...

Она не стала спорить, коротко улыбнулась и отошла к курятнику, где тут же заворковала со стайкой набежавших кур и уток. Потом развернулась и ушла в дом

На втором десятке поленьев Гарольд утёр локтем взмокший лоб и, стянув рубаху, бросил её на соседний чурбак, мельком подумав, что такую простецкую работёнку он не делал уже давно.

Он коротко выдохнул, опуская топор на очередной берёзовый чурбачок. Опять хлопнула дверь, и, даже не оборачиваясь, он почувствовал взгляд Тори, коснувшийся его полуголого тела, будто тёплым пальцами. Сладкая судорога вдруг свела живот.

Вот чёрт... От взгляда!

И тут же его обожгло, как кислотой: вспомнился другой взгляд, сумрачный, исподлобья, кровоподтёк на скуле, вспухшие губы...

Да провалитесь вы все!

Он расколол чурбак одним ударом и дальше уже взмахивал топором яростно и равномерно, как заведённый, пока не услышал из-за спины весёлый оклик:

— Эй! Ты дров до зимы собрался запасти? Дрова тут только для бани!

Гарольд хмуро глянул через плечо — у сараюшки стоял Гай и беззаботно скалился.

Легковесных болтунов Гарольд не выносил, но сейчас чуял точно — этот белобрысый был не просто пустопорожним трепачом.

Спит с хозяйкой?

Непохоже на то.

— Умные вы тут все, куда податься, — мрачно отозвался Гарольд, откладывая топор в сторону, подхватил рубаху с чурбака и направился к дому. — Дрова в поленницу сложи, умник.

Гай посторонился и кивнул всё с той же беззаботной ухмылочкой. Но во взгляде, которым он окинул нового постояльца, не было беззаботности. Гарольд отлично понимал, что в первую очередь подметил парень, косясь на него.

Полустёртые татуировки. Белёсые шрамы. От ножа. От пули. От плетей.

* * *

Гарольд не спеша натянул рубаху, прежде чем войти в дом, и его вновь охватило странное умиротворение, едва он переступил порог.

Что они там говорили? Пацан и Тори?

Резонанс. И этот... как его... симбиоз.

Первое слово он слышал и раньше, второго не слышал никогда.

Но смысл обоих этих слов был ему ясен.

Он осторожно коснулся ладонью тёплой стены.

Живой дом, надо же...

Хозяйки внизу не было. Из-под стола, заслышав скрип двери, выбрался чёрный котёнок, отбившийся, видно, от кошки, и, задрав коротенький хвост, бесстрашно направился прямо к вошедшему. Потёрся об ногу, поднял голову и почти беззвучно мявкнул.

Гарольд подхватил котишку с пола и повертел в руках:

— Здорово, парень. Или ты девка?.. Нет, парень...

Вновь почувствовав чей-то взгляд, он резко обернулся.

Тори стояла на ступеньках лестницы и глядела на него — серьёзно, без улыбки.

— Твой балабол там дрова складывает, — не зная, что говорить, буркнул Гарольд. — Мне куда теперь идти?

— Вторая комната от этой лестницы, — она ткнула пальцем вверх.

— Ключ?

— Ладонь к двери приложишь.

— И всё, что ли?

— И всё. Котёнка с собой возьмёшь? — Она всё-таки улыбнулась — едва заметно.

— Тьфу ты...

Проходя мимо, он сунул тёплый пушистый комок ей в руки.

Комната была чуть поменьше, чем та, куда их поселили в прошлый раз. Помывшись и падая на кровать, Гарольд ещё успел подумать, что надо бы забрать оттуда свои шмотки.

Ладно, чёрт с ними.

Пацан наверняка ещё дрыхнет.

Ясь.

* * *

Ясь проснулся и, рывком усевшись на постели, уставился в высокое узкое окно, на минуту забыв, где находится.

За окном была темень. Черные кроны деревьев качались под порывами ветра.

Ночь.

Ещё или уже?

Крохотный светильник горел в углу под потолком — тускло и успокаивающе.

Ясь быстро огляделся — Гарольда в комнате не было. Но его вещевой мешок так и валялся у изголовья кровати. Значит, хозяйка просто его отселила.

Жаль.

Дразнить этого медведя было... забавно. Смертельно забавно.

Ясь уткнулся лбом в колени и судорожно вздохнул.

Так же забавно, как взять из тайника отчима материнские бриллианты, пока тот не надел их на шею своей шлюшонке. Так же забавно, как загонять эти цацки за бесценок другим шлюшонкам в каком-то вонючем притоне на окраине столицы, заодно лишившись там своей невинности. Так же забавно, как жечь в очаге драгоценные бумаги отчима — купчие, векселя, закладные, завещание и долговые расписки...

Гори всё огнём!

Гори, догорай...

Гарольд же хотел его убить — ну почему не убил? Всё равно корчится сейчас при каждом на него взгляде.

Совесть мучает. Пожалел.

Жалельщик хренов.

И эта Тори... тоже нашлась жалельщица. Младенец он для неё, что ли?

Провалитесь все!

Ясь спрыгнул с койки, машинально отметив, как же быстро утихла малейшая боль в изломанном теле. Надо не забыть прихватить с собой эту волшебную мазь, пригодится.

Пол под его босыми ногами был тёплым, хотя в комнате — ни печки, ни камина. И светильничек в углу, — Ясь задрал голову, вглядываясь, — мерцал без копоти, ровно сияя.

Чудо-дом...

Он поспешно оделся, и, по-прежнему босиком, шагнул в полутёмный коридор, освещённый всё теми же светильничками. Хорошо бы разобраться в чудесах этого дома, пока все его обитатели мирно спят.

Даже не сторожит никто! Вот дурачьё-то.

…Но спали не все. Снизу, из кухни доносились едва слышные голоса.

Пригнувшись, Ясь бесшумно добрался до середины лестницы, — ступеньки ни разу не скрипнули, — и притаился, заинтересованно глядя вниз.

Хозяйка сидела неподалеку от камина, — в котором, кстати, трещали настоящее дрова, — откинувшись на спинку большого кресла. Глаза её были устало прикрыты. Давешний светловолосый парень, — Гай, кажется, — расхаживал туда-сюда перед камином, в такт шагам и словам ударяя кулаком правой руки в ладонь левой.

— Скажи честно, Дом предупреждал тебя насчёт этих двоих?

— Предупреждал, — лениво протянула женщина, не открывая глаз. — И если что, я всегда говорю честно.

— Ха-ха, — мрачно изрёк парень.

— Стараюсь, — невинно отозвалась Тори, накручивая на палец завязку фартука.

— Когда считаешь нужным. А когда не считаешь...

— Для пользы дела могу и соврать, ага, — легко согласилась она.

— Дела?

— Людей. Для пользы людей. Мы что, обсуждаем мой моральный облик, братишка?

Братишка?..

Ясь тихонько присвистнул от изумления.

— Твою глупость мы обсуждаем, королева, — серьёзно проговорил Гай, присаживаясь на корточки возле кресла и кладя руку на подлокотник. — Зачем ты впускаешь сюда всякое отребье? Ты всех жалеешь, и зря. Они только что с каторги. Ты видела, какие на старшем отметины? Или только его статями любовалась?

— Ничем я не любовалась, — огрызнулась Тори, наконец открыв хмурые глаза. Брови её сердито сдвинулись. — Ты сам, когда сюда пришёл, светился нимбом и трепетал крылышками, что ли?

Гай тоже нахмурился.

— Ты и тогда рисковала — со мной... с каждым из нас. И опять рискуешь — теперь с этими! Смерти ищешь, королева?

Она вздрогнула:

— Нет. Нет!

— Повтори ещё раз, а то неубедительно получилось.

— Отстань! — Теперь она по-настоящему взъярилась, сверкнула глазами. И правда, королева. — Под этой крышей мне ничто и никто не угрожает. Будто ты не знаешь! Будто ты не знаешь, что я отвечаю за Дом! И за всех вас! И не смотри на меня так, словно я харакири себе собираюсь сделать!

— Чего сделать? — оторопел Гай.

— Ничего!

Тори привстала, собираясь подняться, но парень встал раньше, положив руку ей на плечо:

— Посиди ещё. Ты устала, а я дурак. Прости, королева.

Он осторожно вытащил одну за другой все заколки, удерживавшие в подчинении буйную гриву её волос, и с видимым удовольствием запустил пальцы в рассыпавшиеся тёмные пряди. Тори снова прикрыла глаза и наклонила голову, подставив стройную шею и плечи этим ловким пальцам. Пробормотала невнятно:

— Я не должна так...

Гай сокрушенно поморщился:

— Дай уже себе волю, Тори. Хоть раз. Хоть ненадолго.

— С тобой? — она остро глянула на него сквозь разметавшиеся волосы.

— Ты же знаешь, что нет, — отозвался он мягко. — Хотя я мечтал, ох как мечтал... опять же знаешь.

— Да знаю уж, мечтатель... — Она мягко отстранилась и поднялась на ноги. — Иди, Гай. Ты с дороги, и тоже не отдыхал. Давай, братишка. Спасибо. — Она ласково провела ладонью по его щеке. — Спокойной ночи.

Гай покачал головой, но ничего не сказал.

Когда его шаги затихли в коридоре, ведущем прочь от второй лестницы, Ясь перевёл дыхание и медленно выпрямился. Этот странный разговор встревожил его, разозлил и... завёл.

«Опасное отребье...»

«Под этой крышей мне ничто и никто не угрожает...»

Сейчас и проверим.