Подменённая невеста, мстительное сердце

Это должно было быть обновление наших клятв. Ключевое пиар-событие для предвыборной кампании моего мужа, Артура, на пост мэра.

Но когда я очнулась от наркотического дурмана, я нашла его у алтаря с его любовницей.

Она была в моем свадебном платье.

Я наблюдала со скрытого балкона, как он надевает кольцо, которое подарил мне, на ее палец на глазах у всей элиты города.

Когда я устроила ему скандал, он сказал, что его любовница беременна, и что он накачал меня наркотиками, потому что ей «было нехорошо» и ей нужна была эта церемония. Он назвал меня бесполезной домохозяйкой, а потом рассмеялся и предложил нам вместе растить его и Веры ребенка.

Семь лет моей жизни, моих стратегий и моих жертв ушли на создание его империи, а он попытался стереть меня одним бокалом шампанского.

Но когда я встретила его у здания суда, чтобы завершить наш развод, он появился, симулируя амнезию после автомобильной аварии, плача и умоляя меня не бросать его в наш «день свадьбы».

Он хотел играть в игры. Я решила написать правила.

Глава 1

Бокал с шампанским казался ледяным в моей руке — резкий контраст с приторно-сладким ароматом духов в номере для новобрачных. Это должно было быть обновление наших клятв, грандиозное зрелище, которое мой муж, Артур Орлов, обещал мне годами. Ключевое пиар-событие для его кампании на пост мэра.

Но что-то было не так. Голова была чугунной, тяжелой, края зрения расплывались. Я выпила всего один бокал шампанского, тот самый, что час назад вручил мне сам Артур.

— Просто чтобы успокоить нервы, любовь моя, — сказал он, его улыбка была такой же яркой и отполированной, как и его политические амбиции.

Я с трудом поднялась с бархатного дивана, ноги меня не слушались. Кружево моего свадебного платья ручной работы, дизайн которого я разрабатывала месяцами, казалось чужим на моей коже. Я пошатнулась к зеркалу в полный рост, и кровь застыла у меня в жилах.

На меня смотрело не мое отражение. Это была Вера Дугина, ее лицо — маска торжествующего злорадства, и на ней было мое платье. Любовница моего мужа.

У меня перехватило дыхание. Я услышала нарастающую музыку из большого зала внизу, голос регистратора, начинающего церемонию. Волна тошноты подкатила к горлу, когда ужасная правда обрушилась на меня. Он накачал меня наркотиками. Он заменял меня у алтаря.

Я выскочила из номера, мои движения были неуклюжими и отчаянными. Вниз по коридору, через маленькую служебную дверь, я нашла балкон с видом на главный зал. Внизу, под аркой из белых роз, которые я выбирала, Артур стоял, сияя, рядом с Верой. Он надел кольцо на ее палец — то самое, которое он преподнес мне в этой самой комнате незадолго до того, как у меня закружилась голова. Толпа, состоящая из всей политической элиты города, бурно аплодировала.

Это было публичное зрелище, и я была его посмешищем.

Ярость, острая и горячая, прожгла туман в моем сознании. Я ждала. Ждала, пока закончится церемония, пока пресса сделает свои снимки, пока гости начнут потягивать коктейли. Я нашла его в библиотеке, в тихом уголке роскошного зала. Вера была с ним, ее руки обвивали его шею, их губы все еще были сомкнуты в праздничном поцелуе.

Они отстранились, когда я вошла, на их лицах не было ни удивления, ни вины. Только самодовольное удовлетворение.

— Что это, черт возьми, такое, Артур? — мой голос был сдавленным шепотом.

Он лишь фыркнул, издав пренебрежительный, уродливый звук. Он поправил запонки, его глаза были холодными и лишенными каких-либо эмоций, которые я могла бы узнать.

— Алина, не устраивай сцен. Это неприлично.

— Сцен? — я рассмеялась, смех был ломаным, истеричным. — Ты накачал меня наркотиками и женился на своей любовнице вместо меня на глазах у всего города, и ты беспокоишься, что я устрою сцену?

— Это было необходимо, — сказал он ровным тоном. — Вере было... нехорошо. Ей это было нужно.

Затем он посмотрел на меня взглядом, полным чистого презрения. — А что бы ты сделала? Ты домохозяйка, Алина. Ты не работала годами. Все, что у тебя есть, у тебя есть благодаря мне.

Он обвел рукой роскошную комнату. — Эта жизнь. Твоя одежда. Твоя машина. Это все мое.

— Я хочу развода, — сказала я, слова на вкус были как пепел.

Он откинул голову назад и рассмеялся. Искренним, сердечным смехом, от которого у меня свело желудок.

— Давай. Угрожай мне. У тебя ничего нет. Ты ничто без меня.

Мои руки дрожали, но мой разум внезапно стал пугающе ясным. Горе затвердевало во что-то другое. Что-то холодное и острое.

Я не сказала больше ни слова. Я развернулась и ушла, оставив его смеяться мне в спину. Той ночью я собрала одну сумку, взяла заначку наличных, которую прятала, и покинула особняк, который мы называли домом. Я нашла маленькую, дешевую квартиру на другом конце города.

Я распечатала соглашение о разводе, стандартное, без указания вины. Я подписала его и оставила на крошечном кухонном столе, ожидая.

Он дал мне неделю. Вероятно, думал, что я выпендриваюсь, устраиваю истерику. Он ожидал, что у меня закончатся деньги, и я приползу обратно, умоляя о прощении.

Когда я этого не сделала, он потерял терпение.

Однажды вечером он появился у моей двери, его сшитый на заказ костюм выглядел нелепо в обшарпанном коридоре моего дома. Он сморщил нос от запаха дезинфекции.

— Ты здесь живешь? Жалкое зрелище, — усмехнулся он, протискиваясь мимо меня в маленькую комнату.

Он огляделся, его глаза были полны презрения. — Ладно, ты уже достаточно поистерила. Пора возвращаться домой.

Он двинулся ко мне, его руки потянулись к моей талии. — Я даже прощу тебе эту маленькую драму. Мы можем все уладить. Сегодня же.

Его намек был ясен, и от него у меня по коже поползли мурашки.

Я увернулась от его объятий и взяла бумаги со стола. Я протянула их ему.

— Подпиши, Артур.

Мой голос был спокойным, мертвым, ровным.

Он выхватил бумаги из моей руки, его глаза пробежались по ним с театральной скукой.

— Все еще играешь в эту игру? Это уже стареет, Алина.

Он ухмыльнулся. — Ты ведешь себя по-детски.