Отвергнутая Луна Альфы: Беременная ребенком его врага

ОТ ЛИЦА СЕРАФИМЫ:

Два дня в резиденции Альфы царила тишина. Он не возвращался. Пространство, когда-то наполненное сильным, пьянящим запахом моего истинного — сосны и дикого мускуса — теперь казалось пустым. Затяжной, тошнотворно-сладкий запах Лиры был постоянным напоминанием о моем провале.

Я не плакала. Слезы застыли где-то в груди. Вместо этого я двигалась с холодной, обдуманной целеустремленностью. Я собрала все подарки, которые он мне когда-либо дарил — засушенный полевой цветок с нашей первой встречи, гладкий речной камень, который, по его словам, подходил к моим глазам, простую деревянную фигурку волка, которую он вырезал для меня.

Один за другим я бросала их в камин. Я смотрела, как пламя поглощает их, пока они не превратились в пепел, как и моя любовь к нему.

На третий день прибыл Бета Кая, волк по имени Марк. Он не смотрел мне в глаза. Он протянул бархатную коробочку.

«Альфа Кай просит вас передать это леди Лире на праздновании ее дня рождения сегодня вечером», — передал Марк по ментальной связи, его мысли были пронизаны жалостью. «Это подарок».

Я взяла коробочку и открыла ее. Внутри, на шелковой подушечке, лежало ожерелье из лунных камней. Они мерцали внутренним светом, прекрасные и чистые. Он обещал его мне в ночь нашей церемонии соединения. «Подарок для моей единственной Луны», — сказал он тогда.

Теперь он посылал его ей, используя меня как посыльную.

Это было не просто оскорбление. Это было послание. Моя роль больше не была ролью истинной, а ролью служанки.

«Скажи ему, что я доставлю его лично», — сказала я вслух, мой голос был ровным.

После ухода Марка я подошла к своему потайному сундуку. Из-под фальшивого дна я достала маленький плоский кинжал. Он был вырезан из цельного куска черного обсидиана, холодный и тяжелый в моей руке. Вдоль лезвия были выгравированы руны серебром. Это был кинжал для ритуала Отвержения, артефакт моего собственного клана для ритуала настолько болезненного, настолько окончательного, что его использовали крайне редко.

Сегодня вечером, на ее вечеринке, перед всеми союзными стаями, я освобожу себя.

Когда я вошла в главный зал, на меня обрушилась волна враждебной энергии. Сотни пар глаз уставились на меня. Ментальная связь была какофонией презрения.

«Омега действительно здесь. Посмотрите на ее дешевое платье».

«У нее нет стыда. После того, что она сделала».

«Почему Альфа Кай до сих пор ее не изгнал?»

Я игнорировала их. Мой взгляд был прикован к центру зала, где Кай стоял с Лирой, цепляющейся за его руку. Она сияла в платье из мерцающего золота, ожерелье из лунных камней уже было застегнуто на ее шее. Должно быть, ей не терпелось.

Я пошла прямо к ним, обсидиановый кинжал был спрятан в складках моего простого платья. Я протянула пустую бархатную коробочку.

«Ты забыла коробочку для своего подарка», — сказала я, мой голос разнесся по внезапно затихшему залу.

Глаза Лиры вспыхнули триумфом. Она наклонилась и поцеловала Кая в щеку, демонстративный акт обладания. «Ох, какая я глупая. Спасибо, Серафима. Кай так хотел, чтобы я его надела».

Затем ее глаза расширились, и она издала тихий вздох, театрально пошатнувшись. «Ох! Судорога!»

Кай немедленно переключил все свое внимание на нее, его брови сошлись от беспокойства. «Ты в порядке? Мне позвать Целителя?»

«Нет, нет, я в порядке», — выдохнула она, крепче сжимая его руку. «Просто… немного кружится голова».

Он был отвлечен. Это был идеальный момент.

Я достала обсидиановый кинжал. Толпа ахнула. Голова Кая резко повернулась ко мне, его глаза расширились от недоверия, а затем сузились от гнева.

«Серафима, что это значит? Положи это!» — прорычал он.

Я проигнорировала его. Я провела острым как бритва лезвием по своей ладони. Боль была чистой, настоящей. Я подняла свою кровоточащую руку, чтобы все видели.

Затем я произнесла древние слова, мой голос звенел силой, которую они никогда от меня не слышали. Силой, которую я скрывала слишком долго.

«Я, Серафима из Клана Белого Клыка, отвергаю тебя, Кая из стаи Кровавой Луны, как своего истинного».

Магия в словах завибрировала в воздухе. Физическая сила. Кай пошатнулся назад, как от удара, его лицо исказилось от шока и внезапной боли. Связь истинных, священный союз, созданный Богиней Луны, насильственно разрывался. Чтобы отвержение было полным, он должен был его принять.

«Прекрати этот бред!» — прорычал он, его беспокойство за Лиру делало его безрассудным и нетерпеливым. Он просто хотел, чтобы эта драма закончилась.

В своем возбужденном состоянии, желая отклонить мой вызов и вернуться к Лире, он произнес связывающий ответ, не задумываясь.

«Я, Кай, принимаю твое отвержение».

В тот момент, когда слова сорвались с его губ, мир словно раскололся. Жгучая, раскаленная добела агония пронзила мою грудь, боль настолько глубокая, что у меня перехватило дыхание. Я увидела отражение этой агонии в его глазах, прежде чем замешательство и крики Лиры снова завладели его вниманием.

В ту же секунду чья-то нога высунулась из толпы и подставила мне подножку. Я сильно упала, моя голова треснула о мраморный пол. Звезды взорвались за моими глазами.

Сквозь звон в ушах я услышала голос Кая, далекий и панический, но не для меня. «Лира! Кто-нибудь, позовите Целителя!»

Он повернулся и ушел, уводя рыдающую Лиру из зала, не оглянувшись ни разу.

Связь была разорвана. Это была зияющая, кровоточащая рана в моей душе, но под болью был проблеск чего-то еще. Свободы.

Игнорируя насмешки и издевательский смех толпы, я поднялась. Кровь струилась со лба, но я стояла прямо. Одна, слабая и, наконец, абсолютно свободная. Мне нужно было в человеческую больницу. Мне нужно было спасти моего щенка.