Мой ангел

Замок Годеля

— Ну как я вижу, — перебил Иону Годель, — все забыли о пентаграмме. Ангелы не взялись бы за подручного Сатаны.

Лиция села, словно слова мага пристыдили ее.

— Такое невозможно забыть, — Тор с грустью взглянул на Лицию.

Годель промолчал и обвел каждого по очереди полным надеждой взглядом. Ничего. Маги молча смотрели друг на друга. Иона растерянно поглядывала на Тора, стоя у двери, и было видно, что отчаянно хотела помочь, но тоже была бессильна.

— Думайте, вы не шайка волшебников, а руководители кланов! Все возлагают на вас надежды.

И пока маги находились в дискуссии, Лиции стало дурно. В глазах потемнело, в живот и грудную клетку будто ударила молния. Первыми к ней подлетели Саймон с Тором. Они кричали ее имя, молили открыть глаза, но их надежды рухнули, когда Лицию забирали лекари. Она произнесла лишь одно: «Брат Тора — ключ ко всему».

Гернесс

Что-то давило ему на грудь, поэтому дышать получалось через раз. Неглубоко. Но легкие работали, как будто помимо воли. Еще одно неприятное открытие — тело вообще не слушалось. Глаза не открывались, даже пальцы отказывались пошевелиться. Было темно, тепло, и ныла раненая спина. А больше ничего не было. Он запаниковал, сердце колотилось еще долго. Потом соскучился.

И тогда сквозь звон в ушах до него донесся всхлипывающий звук, рыдания. Сестренка. Лиция.

И он вдруг вспомнил свое собственное имя. И все, что с ним произошло, и последний взгляд Ангелины. Она была уверена, что убила его.

Но плакать он по-прежнему не мог.

Лиция, наверное, ушла, потому что снова стало тихо. Эмоции постепенно успокоились. Вернулась череда воспоминаний: девушки, попойки и охота. Потом была Ева, много Евы… Текли часы, и новое завораживающее знание притягивало все больше внимания. Главным образом, его беспокоил один упрямый мальчишка-музыкант, который побывал в другом измерении и принес с собой искру, которая могла поджечь весь этот мир. Если Ангелина поймет, что попало в ее руки…

Но Гернесс все так же не мог даже пошевелиться.

Лиция

Она обнаружила, что лежит в большой незнакомой спальне. Шторы были задернуты, создавая полумрак, но откуда-то тянуло струйкой свежего воздуха. Голова жутко болела, но Лицию неожиданно наполнило радостное чувство надежды. Она вспомнила, как сидела на совете и как на секунду вновь ощутила связь с Гернессом. И даже какие-то слова, хотя сейчас она не могла их вспомнить. Правда, при этом в нее как будто ударила молния, но это пустяки. Главное, он был в сознании!

Ощутив прилив сил, она встала с кровати, поправила платье и тихо вышла в коридор. Это была галерея, которая тянулась вокруг огромного зала. Внизу стояли растения в кадках, до верхушек пальм можно было дотянуться рукой. Лиция прошла галерею примерно до половины, когда услышала совсем близко оживленные голоса. Здесь был маленький проход, в конце него приоткрытая дверь. Сама не зная зачем она подкралась к ней, встала в нишу и прислушалась.

Говорил Тор.

— Годель уже знает. Антонио, у меня есть младший брат, Дамиан. Которого я потерял так же, как и вы Ангелину. Мне очень жаль.

«Что я сейчас услышала?!»

— Ангелина… — Антонио говорил с трудом. Лиция поразилась, насколько ослаб его голос. — Пока она жива, жива моя надежда. Она еще может обратиться к добру…

— Хотел бы я в это верить. Хотя после того, что она сделала с вами…

— Тор, так что все-таки произошло с твоим братом? — спокойный голос Годеля. — Жил он себе в деревне, играл на клавишах, а потом просто исчез? Мари удалось хоть что-то узнать?

— Она говорила, что, возможно, Дамиан покинул наше измерение. Поскольку в нашем мире не было следов его присутствия, но не было и признаков его гибели, — его голос дрогнул. — Несколько лет мы жили в неведении…

— А потом, значит, вы узнали, что он вернулся обратно.

— Не совсем так. Я перестал видеть его во снах и решил, что он… погиб, где бы он ни был. Но однажды он явился снова, и это было не как обычный сон.

Лиция, заслушавшись, рассеянно крутила в руке листок свисающей ей на плечо пальмовой ветви. Но вдруг она пошатнулась от накатившей слабости, уцепилась за ветку, и с громким хрустом та надломилась. Через несколько мгновений раздался топот и из распахнувшейся двери вылетел Тор. Он уже открыл рот для гневного возгласа, но, увидев Лицию, всплеснул руками, подбежал и подал ей руку.

— Ты совсем бледная, зачем ты встала с постели?

У появившегося следом Годеля в глазах была озабоченность, но он быстро ее скрыл и погрозил Лиции пальцем.

— Зато не придется пересказывать твою сомнительную семейную сагу дважды. Не правда ли, ваше высочество, Лиция, королева Альдеров?

Лиция махнула на него свободной рукой, и неожиданно все трое расхохотались.

Годель

Городок Альдеров действительно если не вымер, то затаился. Окна плотно занавешены. Редкие прохожие бегут опустив глаза и жмутся к стенам домов. Не слышно ни детских криков, ни бродячих музыкантов. Хотя кое-что он в конце концов услышал, и это ему совсем не понравилось.

На городской площади завывала и причитала сумасшедшая бабка. Кучка людей собрались вокруг нее и молча слушали ее бред.

— Голод чую, беду большую! Уходите, прячьте детей… Город обречён…

Годель, в простом плаще и черном берете, растолкал собравшихся и тронул ее за плечо.

— Сударыня, вы зачем смуту на людей наводите? Откуда вам известно все то, что вы нам сейчас сообщили?

Она посмотрела на него и опять взвыла:

— Во сне ко мне явилась царица ада, смеялась и все ее демоны смеялись! Она разорит нашу землю и ничего живого здесь не оставит.

Годель впечатлился и задумался. Велеть страже забрать ее сейчас, чтобы не сеяла панику, — народ решит, что в ее словах была правда. А оставить как есть тоже нельзя. Тогда он решил попытаться.

— А мы не поддадимся ей, с нами госпожа наша Лиция!

— Госпожа потеряла голову от горя, по господину тоскует, — почти нормальным голосом ответила женщина. — На нее нельзя больше уповать.

А вот это уже попахивало государственной изменой. Хотя в душе он был с ней полностью согласен.

— Ты поостереглась бы такое говорить. — И Годель отошёл в сторону, намереваясь позже сообщить Лиции о вопиющей несознательности ее подданных. Он бы у себя такого никогда не допустил. И куда-то подевались с площади все богатые палатки торговцев, остались только те, что попроще. Проверить бы, что сейчас по ночам вывозят из города на закрытых телегах, заглянуть бы в глухие окна…

Люди поглядывали на него с другого конца площади, переговаривались между собой. А если бы они знали, в каком состоянии Лиция находилась сейчас…